Возвращение в Лазурный край

Не знаю, почему, и что меня толкнуло сделать это - но я сорвалась с места и бегом помчалась вдоль коридора, игнорируя удивлённые сопровождающие взгляды работников на этом этаже; даже бесстрастные модели обратили на меня внимание. Только я не могла отплатить им тем же, ведь моё сердце заглушало слух, а глаза застила пелена из слёз, уже начавших скатываться вниз по щекам. Мне снова казалось, как меня окликивали, но я и не думала останавливаться. Если даже он и звал меня, то точно не из-за того, что помнил.

Я остановилась только из-за того, что лёгкие больше не могли вбирать воздух - и тогда я схватилась за колени руками, жадно дыша и стараясь не корчиться от не прекращаемых рыданий. Я оглядывалась вокруг и понимала, что видимо, заблудилась среди дверей, потому что обстановка вокруг не казалась мне знакомой. И, сжимая губы, я совершенно не представляла причины, по которой должна была через всё это проходить. Всё больше и больше мне казалось, что я попала в чью-то игру, в которую сама играть совершенно не хотела.

Слёзы продолжали безжалостно капать с подбородка, пока я стояла в неизвестном месте, прижавшись спиной к белой стене. Думать ни о чём совершенно не хотелось; я знала только то, что не вынесу работу здесь - особенно зная, что Ёншоу может показаться мне на глаза в любую секунду, снова напоминая о том, что я когда-то потеряла. Мысли вертелись вокруг белых волос и серых глаз, которые я только что видела - хотела я того или нет.

Позвонить Чадому? Мои руки тряслись слишком сильно, чтобы я была уверена в том, что не выроню телефон. И поэтому я просто прикрыла глаза, позволяя последним скатившимся слезам течь по щекам. Ловушка? Пожалуй, это была именно она.

Мой телефон внезапно завибрировал в сумке, и я даже вздрогнула, раскрывая опухающие глаза. И тогда же я вспомнила причину, по которой вообще произошла эта встреча, и вместе с этим осознала то, что, скорее всего, вся косметика на моём лице превратилась в художественное месиво.

И поэтому я, с трудом унимая дрожь в руках, стала копошиться в сумке в поисках телефона, понимая, что у меня всё равно нет другого выхода - единственным, кто мне сейчас мог помочь, был Марен.