Сказки Королевства. Часть 1

Рукой, согнутой в локте, он подпирает голову, смотрит на вошедшую дерзко и игриво, словно предвкушает забаву. С плеча его свешивается светлая коса, сплетенная из бесчисленного количества прядей. Его приветствие – воздушные вихри, что рвутся с пальцев и нежно целуют глаза и щеки.

И последний из них – черноволосый мужчина, чье бледное лицо словно вырезано из куска риона. Его черты спокойны и изящны. На нем простая зеленая рубаха с вышитыми листьями, и она подчеркивает благородство его лица лучше, чем самая роскошная одежда.

–Спасибо за тропу, Эорданн. Она была легка. – произнесла женщина в белом.

И черноволосый едва заметно кивнул, принимая благодарность.

–Здравствуй, Лиадэйн, мы ждали тебя, – он пригласил ее к единственному свободному здесь сидению – креслу с подставкой для посоха, что вырезано из цельного теплого камня. Женщина улыбнулась одними уголками губ и опустилась на приготовленное для нее место.

–Ну что ж, Хранитель. Все в сборе. Так огласи причину, по которой ты нас созвал, – произнес Воин. И голос его пронесся по залу грохотом славных битв и лязгом мечей.

–Хорошо, Кедиэрн, – отозвался черноволосый и обвел присутствующих взглядом. – Есть то, что меня беспокоит. Хаос усилился, привычный ход вещей нарушен, сила наша падает.

–Мы уже слышали это от тебя, когда собирались в прошлый раз, – слегка покачивая ногой заметил блондин в черном.

–Ты прав, Странник, – признал Эорданн. – Но весной в твоих землях, Краса...

Он обратился к златоволосой деве.

–...впервые не будет шуметь сладколист. И защитный полог дал первую трещину...

В зале повисла тишина. Легкие шаги босых ножек Прекраснейшей были отчетливо слышны.

–Как это возможно, мой Король? – прильнула она к груди Хранителя, заглядывая в его темные печальные глаза. Тот гладил золотые волосы, успокаивая ее, словно ребенка.

–Я стал слаб, Айне.

–Падет щит – ему на смену придет меч! – прогрохотал сталью Воин.

–Поэтому я был против того, чтобы ты, Виндагор, переходил в Очевидный мир. Но, что сделано, то сделано, – в голосе Хранителя не было ни упрека, ни радости от собственной правоты. – Теперь тот мир вспомнил о нас и предъявил свои права. Туман пришел в движение.