Мама для демонёнка

Та начала что-то отвечать, но я уже не разобрала слов. Дверь за ними закрылась, и я осталась один на один с синеглазым демоном.

* * *

— Итак, я действительно в другом мире?

— Верно.

— Вы — демон, а Кристабель — ваш демонёнок?

— Тоже верно.

Горькая усмешка тронула губы мужчины, но взгляда с меня он не сводил. Горящего взгляда, в котором мне виделась жажда. Словно он путник, нашедший оазис в пустыне после многодневного пути.

— И вы король?

— Есть такое.

— Можно мне вернуться в мой мир?

— Можно.

— Как это?

— Она — первая жрица врат за много веков. Мы думали, что это умение утеряно.

— Ясно, — кивнула я, начиная жевать нижнюю губу. Дурацкая привычка, оставшаяся с детства. Осталось только начать грызть ногти, но я мужественно сжала пальцы в кулаки, чтобы не поддаться искушению. — Она считает меня своей мамой или хочет считать и поэтому не отпустит?

— Ты и есть её мама, — внезапно заледеневшим тоном отрезал демон.

— Что?

— Что слышала, дорогая моя. Всё это правда. Ты и есть её мама. Кристабель считает, что злая ведьма отняла у тебя память и отправила в другой мир, но я знаю правду. ТЫ САМА ЭТО СДЕЛАЛА С СОБОЙ.

Последнюю фразу он не прокричал, нет. Но голос демона стал ниже, глубже, обрёл объём, и от его силы задрожали даже стёкла в стрельчатых окнах. Воздух в комнате стал гуще и, кажется, темнее. Запахло серой, а в моей груди словно выросла каменная плита, мешающая дышать.

А ещё я почему-то сразу и безоговорочно поверила. Поверила в эту фантастическую, запредельную для понимания историю. Где-то внутри себя я знала, что Кристабель — моя дочь, с первого мгновения, как увидела её. Просто на Земле это внутреннее чувство категорически противоречило здравому смыслу, которым в повседневной жизни руководствуется население нашей планеты. Я рожала? Нет, в моей памяти такого события не осталось, а значит, девочка моей дочерью быть не может. Но здесь... интуиция словно усилилась многократно, зазвучала громче, чем голос здравого смысла, и стала в каком-то смысле главным мерилом реальности.

Я знала, что Эрен говорит правду, хотя по-прежнему не могла откопать в своей памяти ни единого намёка на воспоминания.

— Как... Как я это сделала? — дрогнувшим голосом спросила я и смахнула сбежавшую по щеке слезу. Нет, скатываться в истерику я не собиралась, но организм не выдержал напряжения и всё же выдал капельку влаги.