Букет серебристой акации

И теперь Леона точно может сказать, что это выражение лица — да, обреченность. — И ты уже закрываешь лавку.

— Ну да. Вывеску видел? Мы работаем до семи. Так что если ты…

— Я на собеседование. К госпоже Заветте.

— О… Сочувствую, — Леона поджимает губы, тут же стирая искусственную улыбку с лица.

Несколько затянувшихся в вечность секунд они смотрят друг на друга: Кондор пытается понять, чему Леона сочувствует, а та действительно ему сопереживает.

— Прости?..

— Госпожи Заветты сегодня вообще нет. Она уехала по делам…

— То есть погоди.

— Так отказывает. Весьма некрасиво, согласна. Но, как она считает, действенно. Ты сегодня не первый такой. Прости.

Кондор морщится, но все же медленно кивает. Неловко мнет в руках записку с временем и адресом, странно смотрит на Леону. Та неловко поджимает губы.

Она несколько последних дней замечала, как Кондор по утрам становится все менее открытым и куда более озадаченным и растерянным. Леона знает, что все это время он искал работу и был почти уверен, что это будет не так уж сложно, но… Видимо, ошибался.

— Эй, — окликает все же девушка, когда видит, что Кондор уже собирается уходить. Тот оборачивается, склоняет голову к плечу. — Есть идея. Как насчет пойти попить чай? Мне нужно будет заполнить и отправить несколько писем еще… Заодно, может, придумаем, как тебе помочь.

Кондор молчит несколько мгновений, изучает Леону взглядом, словно в первый раз, потом все же кивает. Леона тут же расплывается в улыбке и спешит сделать все необходимое для закрытия лавки.

Они сидят в уютной кофейне за столиком в самом углу, как раз между стеной и панорамным окном. Сквозь стекло припекает клонящееся к горизонту солнце, в помещении стоит тихий гул голосов, а из-за стойки доносится аромат правильно приготовленного кофе.

Кондор без большого интереса мешает сахар в чае и, подперев голову рукой, рассматривает то прохожих на улице, то сидящую рядом ведьму. Леона, иногда поглядывая на спутника, перебирает письма, на которые должна ответить.

— Почему бумажные письма? Почему не электронные? — вдруг спрашивает Кондор, когда Леона, закончив третье письмо, начинает складывать лист в журавлика.

— Так ты не можешь найти работу, да? — одновременно с ним тянет Леона, и тут же посмеивается. Качает головой, проводя ногтем по линии сгиба, чтобы плотнее сложить бумажную птичку, затем неловко ведет плечами. — Прости.