Букет серебристой акации

Из-за этого нужно больше времени для того, чтобы вымочить металл в растворе, я надеялся, что времени хватит, то нужны еще день-два… Когда Виктор уезжает?

— Сегодня ночью.

Эти слова звучат едва ли не как приговор, и Сидни долго молчит, то ли подбирая слова, то ли пытаясь придумать хоть что-то для выхода из ситуации. Отчаянно надеясь на второй вариант, Леона тянется к руке Виктора, и тот перехватывает ее ладонь и чуть сжимает в попытке успокоить. Леона слабо улыбается и прикрывает глаза.

— Что, без браслетов? — еле слышно уточняет Виктор, вглядываясь в полное страха лицо сестры.

— Лео, прости, что так вышло. Знаю, что тебе это было очень важно, — одновременно с этим произносит Сидни на том конце. — Я очень не хотел тебя подводить. Я вообще не люблю подводить клиентов, тем более любимых и постоянных, ты знаешь.

— Да уж, знаю, — отзывается Леона, и ее голос почти не хрипит. Она крепче цепляется дрожащими пальцами за руку Виктора и выдыхает: — И что, совсем никаких альтернатив нет?

— Сейчас — нет.

Кажется, Сидни пытается сказать что-то еще, но Леона, не дослушав, кладет трубку. Потихоньку бледнеет, пусто смотрит на Виктора, сидящего напротив, и шумно вздыхает, почти всхлипывает. Понять, что ее так расстроило, не составляет большого труда, и Виктор спешно притягивает сестру к себе, обнимая.

Леона тут же охотно ныряет в предложенные объятия и цепляется за свитер брата, уткнувшись куда-то ему в плечо лицом. Пытается медленно размеренно дышать, перебарывая подкрадывающуюся паническую атаку, и мелко дрожит.

— Ну, чего ты так расстроилась? — зовет тихо, когда Леона все же заметно успокаивается. — Это всего-лишь браслеты, Лео.

— Это не всего-лишь, — бормочет девушка в ответ и крепче цепляется пальцами за ткань свитера брата. — Это… это ведь… важно. Я хочу всегда знать, что ты там жив и в порядке.

— Важно, — не спорит Виктор. — Но и без этого знания можно обойтись.

Он старается говорить мягко, но это помогает едва ли — Леону все равно продолжает слабо потряхивать.

— Я не хочу как раньше, — отзывается она тише. — Как раньше — это как с родителями. А они… не вернулись.

— Если я не вернусь тоже, никакие браслеты не помогут, — Виктор вздыхает, и тут же жалеет о собственных словах, когда Леона замирает и совсем затихает.

— Это не помогает, — уже шепчет.

— Знаю. Но это правда.