Букет серебристой акации

Под защитой Кондора Леона расслабляется и немного смелеет. Стоя рядом с Кондором она почему-то уверена, что не пострадает в случае чего.

— Но это ведь…

Морган начинает недовольно, но Кондор хмыкает, едва заметно ведя рукой по воздуху, и парень вдруг резко зеленеет лицом. Торопится к ближайшим кустам у дороги, где сгибается пополам.

Леона морщился, провожая его взглядом, потом тихо вздыхает и, чувствуя, как вдруг подгибаются ноги, приваливается к Кондору крепче. Обнимает его, закрывает глаза и успокоенно выдыхает.

— Жених, значит?

— Прости, не сдержался.

Кондор посмеивается. Леона слабо улыбается. Несколько мгновений они так и стоят: ведьма прижимается к чародею, а он осторожно перебирает пряди ее волос, надеясь успокоить поскорее.

— Что ты с ним сделал? — наконец спрашивает Леона, чуть отстраняясь. — И откуда ты тут вообще?..

— Ничего я с ним не сделал страшного, не переживай. Просто протрезвеет немного твой парень, — отзывается Кондор, и девушка слышит в его голосе улыбку.

— М-м… Ты втянулся в работу, я смотрю? И этот… Морган не мой парень, — ворчит ведьма, совсем отлипая от Кондора, и тихо посмеивается. — Мой парень теперь ты. После таких заявлений ты просто обязан и правда жениться на мне.

— Закатай губу обратно, дорогая, — отзывается чародей со смешком, в последний раз проводя пальцами по прядям Леоны. — Чтобы стать моей женой, тебе сначала придется закончить хотя бы бакалавриат.

— У, сноб!

— Всего-лишь беспокоюсь о твоем образовании.

Он улыбается тепло и открыто, а затем, убедившись, что Леона больше не дрожит, осторожно тянет ее за руку в направлении студенческого городка.

— Идем, ты замерзла, — замечает негромко и очень мягко, и по спине девушки тут же бегут мурашки от этого его голоса. Она улыбается тоже и сжимает его ладонь в ответ.

До самого пропускного пункта кампуса они доходят в тишине. Там — тихонько пиликают турникеты, как только они прикладывают пропуска, и горят магические огоньки на аллее.

Постепенно Леоне становится спокойнее. Она успокаивается, руки совсем перестают дрожать, а тревога в душе укладывается. Однако ладонь Кондора отпускать отчего-то совсем не хочется — и ведьма позволяет себе не делать этого до самого входа в общежитие. Чародей, к приятному удивлению Леоны, и сам не торопится отстраняться.