Брачная афера Ривотта Мадсона

Судорожно хватила ртом воздух, пытаясь удержаться в границах реальности, но мука оказалась такой сильной, что сознание предпочло отступить в спокойную черноту. Прежде чем все исчезло, Гортензия услышала свой полный ужаса вопль.

Очнулась в кресле в кабинете управляющего. Сквозь приоткрытое окно дул прохладный ветерок, но нос улавливал только резкий кошачий запах платка, который обеспокоенные мужчины пихали в лицо.

– Как хорошо, что вы очнулись! – с облегчением выдохнул Лютик. – Я уж решил, все пропало. Особенно когда у вас кровь пошла носом.

Гортензия покачала головой, залезла в карман платья, достала платок и вытерла нос.

– Если можно, сладкого чаю…

– Сейчас сделаем, – управляющий подобострастно поклонился и убежал прочь.

– Со мной все в порядке, – поспешила успокоить Лютика. – Отдача в основном в голове. Реальная боль гораздо слабее, чем кажется.

– Простите, – мужчина развел руками. – Я забыл, как бывает, когда имеешь дело с ящерочуткими, а не с отражениями. Но без вас мы бы не смогли ей помочь… От веревок ей становилось только хуже, они сдирали шкуру.

– Ерунда, – махнула рукой Гортензия. – Главное, что Чучундре легче. Она так мучилась! Что до отражений, не обманывайтесь. У них нет отдачи, зато у ящерочутких, с которых эти отражения создали, есть каждый раз. Так что даже если никто не мучается при вас, кто-то совершенно точно страдает вдали.

– А господин Патрак говорил, что в этом случае все хорошо…

– Он ошибался, – Гортензия хотела сказать, что супруг намеренно лгал, но потом решила не посвящать работников в семейные дрязги.

Лютик кивнул. Вошел управляющий с подносом. Кабинет заполнил запах мяты. На столе перед Гортензией поставили чайник с чашкой и вазу с конфетами.

– Отправляйтесь работать, Лютик, – не терпящим возражения тоном приказала хозяйка, и ветеринар тут же покинул кабинет.

Остались вдвоем с управляющим. Смерила этого лощеного мужчину взглядом, раздумывая, рассчитать его сразу или дать шанс. Снова вытерла подтекающую из носа кровь и налила себе чаю.

– Клянусь, госпожа Патрак, больше такого не повторится, – запальчиво заверил он.

– Уверена, – ухмыльнулась Гортензия и отпила еще. А потом выпалила ровно так, как отчитывал подчиненных почивший муж. – Потому что если еще хотя бы раз по вашей вине пострадает какое-то из моих животных, вы вылетите отсюда с таким свистом и рекомендациями, что закончите свою жизнь на паперти.