Брачная афера Ривотта Мадсона

– Она же на сносях, – махнул рукой мужчина, ускоряя шаг. – И так вредная, а сейчас еще вреднее. А господин управляющий, как назло, на своем ящере приехал. Что они там не поделили, непонятно, но самец подрал ей шею. Еле разняли. Она, конечно, в него тоже пару раз ядом плюнула, – тут Лютик ехидно ухмыльнулся. – Теперь он одноглазый ящер в яблоках, – вздохнул: – Но рана огромная, у Чучундры шкура сейчас не такая прочная и заживает плохо. Мы хотим помочь, а ей больно и она сопротивляется. Вроде знает нас, но удержать на месте почти невозможно.

И привязать нельзя, только хуже сделаем. Ребята уже у загона, а я несу лекарство. Попытаемся намазать заживляющей мазью.

Гортензия покачала головой. Сжала кулаки, стараясь унять подступающую злость. Порубит на фарш и пришлого ящера, и его хозяина. Без всякого яда! Ей сейчас только потерять породистую самку не хватало!

Лютик остановился и прищурился.

– Госпожа, – осторожно позвал он, и Гортензия прикусила губу в ожидании. Знала, что попросит мужчина, и заранее боялась этой просьбы.

Но Лютик был не из робких, поймал взгляд собеседницы и продолжил: – Вы же ящерочуткая… Помогите нам! Это и в ваших интересах, – опустил глаза: – Простите, если дерзок. Но это самый лучший выход…

Горьковатый запах стал невыносим. По телу Гортензии пробежал давно забытый холодок. Она тяжело проглотила застрявший в горле ком и прикрыла глаза. Вот уж не думала, что когда-нибудь еще придется делать это.

– Я давно не пользовалась даром, – поделилась еле слышно. – Были обстоятельства, когда думала, что больше не смогу… И не знаю, получится ли сейчас…

Лютик мягко улыбнулся.

– Если дар пропал, она просто вас не подпустит. Даже если разъярится, мы успеем ее отогнать. Ничего страшного ни с вами, ни с ней не случится.

Гортензия потерла лицо ладонями и шумно выдохнула. Лютик прав, но как же не хочется, чешуя подери! Поежилась и потерла плечи, отгоняя охвативший тело холод. Надо идти! Чучундра – самка дорогая, терять ее – непозволительная роскошь.

– Давайте попробуем, – согласилась Гортензия и не узнала своего голоса.

Получилось шершаво и глухо, будто каждое слово давалось с трудом. – Ведите!

Мужчина кивнул и поспешил дальше по дорожке, госпожа последовала за ним. Воздух снова разрезал протяжный жалобный стон.

Около загона Чучундры их уже ждали. Завидев Гортензию, работники расступились, позволяя спокойно подойти к рептилии. Женщина не спешила. Остановилась у ограждения и схватилась за деревянную перекладину.