Брачная афера Ривотта Мадсона

Руки и лицо горели, а тело била дрожь, словно какой-то нетрезвый бог заковал ее в лед и теперь поджаривал выглядывающие из глыбы части. За стенкой Флокс и секретарь, – поспешила успокоить себя, надеясь собраться, но это не помогло. Противный липкий страх захватил все существо. Хотелось забиться в угол, свернуться калачиком и умереть. Да что угодно, лишь бы Белдон прошел мимо!

– Траур тебе к лицу, – глубокомысленно заметил мужчина, пристально глядя ей в глаза. – Вижу, честно стараешься скорбеть по моему братцу…

Гортензия не смогла вымолвить ни слова, казалось, язык навсегда прилип к небу, но челюсть ходила ходуном то ли от страха, то ли от холода.

– Я написал твоему отцу, – продолжил Белдон. Ему, похоже, и не требовалось ответа. – Попросил твоей руки. Он согласился. Так что, как только пройдут приличные пятнадцать дней траура, ты станешь моей женой.

– Нет! – покачала головой Гортензия.

– Да! – усмехнулся мужчина. – Он твой опекун еще полгода. А ему всегда нравилась наша семья, и он с радостью согласился оставить тебя среди достойных людей.

– Зачем я тебе? – прошептала еле слышно. – Вокруг полно женщин, готовых дать гораздо больше за обыкновенное покровительство, а ты собираешься заключить брак…

– Просто хочется тебя в жены, – подмигнул собеседник и криво улыбнулся, – так бывает…

– Не соглашусь быть твоей! – выдохнула Гортензия.

– Нужные люди услышат «да», – Белдон вернул бокал на тумбочку и обогнул диван.

Гортензия отступила к окну.

Он приблизился почти вплотную. Ноздри обжег давно знакомый лимонно-гвоздичный запах, и женщина сжала сумочку, собираясь с силами. Хотя бы рожу этому уроду она испортит! И будь что будет… Протянул к ней руки, собираясь заключить в железные объятия.

Из кабинета господина Флокса вышла Лилия, и сопровождающий ее секретарь, строго глядя на этот раз на Гортензию, произнес:

– Прошу, госпожа, вас ждут.

Обогнула Белдона и почти бегом направилась к душеприказчику супруга.

В светлом кабинете душеприказчика пахло сигарами и книжной пылью. Вдоль стен стояли высокие шкафы, доверху набитые документами клиентов, бумажными свидетельствами событий чужих жизней. Посреди кабинета главенствовал огромный стол красного дерева.