Ашлинг. Алый цвет жизни

В том году специально для него закрыла несколько банок заготовок. Холодная похлебка шла хорошо в такую жару.

— Дайте розу для угрозы, — напевала под нос себе песенку, помешивая овощной бульон.

— Мирка, здорова! — В дом ввалился дядя Дима.

Мужиком он был нормальным. Любил выпить, как и все тут, в общем-то, но и про ответственность не забывал.

— Привет, Дим Саныч. Останешься на свекольник?

— С удовольствием. Как раз пока он стынет, дрова успею вам нарубить. — Мужчина потер руки и усмехнулся.

— Спасибо вам большое.

— Да что ты! — Махнул рукой. — Кто ж даст старушке и девчонке топором орудовать? Себе пальцы еще отрежете, и что делать будем?

– Пришивать обратно, – брякнула и засмущалась.

Дмитрий снял рубашку, размял пальцы и пошел во двор.В это время, я разлила свекольник по тарелками, нарубила в него зелени, почистила чеснок, порезала черный хлеб.

Бабушку будила долго. Так долго, что испугалась… После всех ее сказок, мысли всякие в голове буйствуют.

— Эх, Мирка, муж тебе достанется тяжелый, — первые слова после пробуждения были странные.

Взрослого состоявшегося мужика изменит только могила, или лопата… Которой эта ямка и копается.

— Баб Глаш, ты что-то соня сегодня, — дядя Дима вытер пот со лба, да сел за стол.

— Помирать я нынче собралась.

— Поживете еще. Мир, ты не переживай. Моя матушка тоже после шестидесяти лет каждый день, да едва не при смерти была. Это, видать, старческое.

— Сам ты старый, Димасик. А я правду, говорю. После моей смерти, Мирелла исчезнет. Вы ее не корите, так надобно. И не ищите — не вернется. Похороните меня всей Ольховкой, да дочери моей не сообщайте. Завещание я написала. Оно под матрацем хранится, как и деньги на гроб. Памятник мне не нужно ставить. Обычный крест в землю воткните, да и хватит.

— Баб Глаш, хорош суету наводить, — Дмитрий обеспокоенно на меня посмотрел.

Пожала плечами.

— Она весь день такая, — проворчала. — Небылицы рассказывает.

— Да, по сказаниям, твоя ба мастер. Чего только стоит рассказ про вечный огонь.

Бабуля причмокивая, ела свекольник.

— Кстати милая, огня не бойся. Не враг он тебе, как и мертвецы. Помни, что я сказала. Люблю тебя, кровиночка ненаглядная….

Голос оборвался, а тело бабули поддалось вперед. Лицо угодило прямо в тарелку с супом. Красно-розовые брызги оросили стол, пол, стены и наши, перекошенные от ужаса с дядей Димой лица.

— Бабушка! — Закричала.