Кривая дорога

И росли раны, оставляемые им.

Я не хочу обращаться.

Месяц. Месяц нам пришлось провести в лесах, в зверином обличии, чтобы ослабить волчицу, чтобы я хоть на день стала человеком.

И я до сих пор не уверена, стала ли им.

Научусь ли снова?

Я стараюсь.

Я дышу.

А волчица рычит.

И снова берёт верх.

- Не признааааал!

Беспятый камнем рухнул вниз. Замер, дрожа, боясь поднять сморщенную розовую мордочку.

- Не признал... Маренушкой... Смертушкой... - лепетал он еле слышно.

- Смотри на меня, - приказал чужой холодный голос.

Мой?

Бесёнок поднял влажные глазки и чётко произнёс:

- Маренушкой примечена. Смертушкой отмечена. Приказывай — всё исполню.

«Сгинь» вертелось на языке. «Сгинь, пропади, не трогай старушку, не возвращайся в дом».

А потом чужим холодным голосом я произнесла:

- Запомни, кто главный.

[1]Мы помним, что часть — это сорок секунд. Помните ли ли вы, - другой вопрос.

[2] Калитки – это такие открытые пирожки. Традиционное блюдо для северных районов. Вкусное!

[3]Вторые петухи поют до зари, около трёх часов ночи.

[4]Суховатка - борона, сделанная из ствола дерева.

[5]Да, вы правильно поняли. Здесь должно быть другое слово, которое цензура всё равно бы не пропустила.

[6]Анчутки - маленькие зловредные духи. Способны принимать любую форму и обожают пакостить людям.

[7]У анчуток нету пяток. Общеизвестныый факт, вы разве не в курсе?

[8]Если вы читаете уже вторую книгу серии, но до сих пор не знаете, что Явь, Навь и Правь — это миры живых людей, нечисти с мёртвыми и богов соответственно, то вам и сейчас эта информация не поможет.

[9]Пядь — это расстояние между большим и указательным пальцем. Совершенно безобидный такой бесёнок.

Верста 3. Колдобина

Серый сидел в тени раскидистой берёзы, любуясь на рыжеющее к вечеру солнце, и с наслаждением потягивал квасок. Устроился перевести дух неподалёку от дома старой Весеи: притомился за день.

Хорош. Мечтательный, с затуманившимися, мерцающими одной мне видимым золотом глазами, он, кажется, совсем расслабился.

Немногие знали: этот худой мужчина с совершенно невинным детским лицом в миг[1] подорвётся с земли, напряжёт до предела подтянутое тело и собьёт с ног врага прежде, чем тот успеет помыслить о нападении. И сила в этих нежных руках недюжая: троих свалит сразу, четвёртого - чуть погодя. Я невольно загордилась. Мой ведь.

Мужчина тряхнул лохматой головой (вот постригу, когда-нибудь точно постригу: так и лезут волосы в глиняную кружку да в рот) и улыбнулся.