Вторая невеста Драконьего Лорда

– Простите, но не могли бы вы выпустить нас, чтобы мы размялись? Очень ноги затекли сидеть так долго, – мягко улыбнулась я, надеясь, что выгляжу хоть чуточку обаятельно.

Было бы гораздо лучше, если бы их отвлекала Илона, но настроение сестрицы безвозвратно испортилось, и в ее разумности я сейчас искренне сомневалась. Она на эмоциях может такого наделать, что потом не разгребем.

Обаяние мое, видимо, давно скончалось в муках, так и не смирившись с новым для меня миром. Воины, услышав мою просьбу, только посмеялись, будто я была зверюшкой в цирке.

Ну, наверное, в их глазах именно такой я и была.

Не успели воины от нас отойти, как из белого, самого большого шатра, в котором сейчас отдыхал господин Бакх, выбрался слуга и окликнул их. Говорил он на незнакомом для меня языке, но после его слов мужчинки вдруг решительно взялись за открывание нашей тюрьмы.

Только я не обманывалась. На освобождение или чью-то совесть даже не надеялась.

Я видела, как смотрел на “Жемчужину Деройского пролива” наш покупатель, как пылало в его черных глазах желание.

– Ты, драконорожденная, выходи, – приказал воин, указывая рукой на Илону.

Встрепенувшись, она тут же вжалась в угол позади меня, глядя на меня с ужасом и растерянностью. В больших голубых глазах снова появились слезы. В руку мою она вцепилась как в последний раз.

– Все будет хорошо, Илона, если ты сделаешь так, как я говорю, – торопливо прошептала я, едва размыкая губы.

Воины нервничали и поторапливали “драконорожденную”, но в клетку пока залезть не пытались.

– Когда ты будешь в шатре, твой огонь должен вырваться наружу, – добавила я так же быстро.

– Что? – воскликнула она пораженно, даже не стараясь быть тихой. – Нет! Нет, я не буду!

– Илона, ты должна, иначе мы не выберемся, – рубанула я, прекрасно осознавая, чего сестре будет стоить ее выходка.

Она испытает непередаваемую боль, а мне потом ее еще и откачивать придется, остужая водой.

– А ты? – спросила она глухо, но воин все-таки залез в нашу клетку и дернул ее за руку, вытаскивая наружу.

– Обо мне не беспокойся, – проговорила я сдержанно, но навряд ли она меня услышала.