Моя мама - ведьма. Приют для маленьких волшебников.

Вода тут же напоминает мне, что пловец из меня так себе и даже легонькая озерная волна толкает меня в грудь и под воду. Не без труда выровняв положение тела я впиваюсь глазами в то место, которое приметила до этого.

— Ой! — удивленно вскрикивает Гелла, до этой поры не обращавшая внимания на русалку. А та — с раздражением встряхивающая головой, испаряя из идеально лежащих кудрей долетевшие до неё брызги — смотрит на меня с отчетливой неприязнью.

И тем не менее — заговаривать приходится именно мне.

— Ты пыталась меня утопить, — произношу веско, — разве я что-то плохое тебе сделала?

— Ты ведь ведьма, — в бирюзовых глазах русалки не отражается ничего, кроме холода, — таких как ты мы топим без повода, кому как не тебе знать об этом.

— Ведьма? — удивленно попискивает Гелла, но я вынуждена сейчас сосредоточиться не на девочке, а на русалке. Отвернись я от неё — и она вернется ко мне уже с сестрами, и тут мне уже точно до берега не добраться.

— Я не ведьма больше. Не могу колдовать уже несколько месяцев.

Это ведь смешно. Нечисть должна чуять это первым делом. Она и чует, недаром и кентаврицы так презрительно ко мне обращались, а эта — вообще решила меня зачаровать. Впрочем, теки в моих венах магия кентаврицы может и вовсе со мной не заговорили бы. Ведьм сторонятся многие магические народы. Даром, что уже многих из них защищают законы придуманные людьми, ставящих развитый разум во главе угла.

И тем не менее пухлые, такие кукольные губки, русалки презрительно кривятся.

— Кувшин с каплей воды на дне нельзя назвать сухим. Ручей с пересохшим руслом не станет вдруг горою. И ты, отродье, ничем не отличаешься от своих сестер. Иначе зачем тебе наше дитя?

Пару секунд я всерьез втыкаю, что значит “наше дитя”, а потом до меня доходит. Гелла. Девчонка-полукровка, в которой русалки чуют нелюдскую кровь.

Что ж…

Будем честны и откровенны — в этом случае претензии незнакомой взрослой русалки стоят на твердой почве. Редкая разумная нечисть способна отвернуться от своего попавшего в беду.

— Я здесь по воле Хозяйки Леса, — говорю твердо, глядя русалке в глаза. Мне не страшно, все равно ведь не выплыву, если она мне не поверит, — согласно предсказанию кентавров…

— Дети Центоса не предсказывают. Они читают грядущее, — перебивает меня русалка, и по одному только её пылу понятно, что с кем-то из местного племени она очень дружна.