Моя мама - ведьма. Приют для маленьких волшебников.

И оказывается — длинный подол сарафана девчонки, грязный, изодранный, болтается прямо перед моим носом.

И оказывается чудовищно сложно корчась в судорогах боли найти в себе крупицу сил, выпростать руку из под себя, дотянуться, схватить, потянуть…

Кажется, баньши всерьез не рассчитывала хоть на какое-то мое движение.

Она ойкает так по девчоночьи, делает шаг вперед, почти наступая на меня. И естественно сбивается с крика.

Рискованный был шаг — вопль мог взлететь до небес и таки разнести мне голову.

Но об этом как и водится — я думаю маленько опосля.

А сейчас, пользуясь минутой тишины — я толкаюсь ладонью от земли и сгребаю девчонку в охапку. Прижимая к себе, обнимая обеими руками, пряча её в себе. Глажу по нечеловечески худой спине, разбираю мелко-шевелящиеся чуть живые пряди.

Она — напряженная как комок, опасная как меч без рукояти, костенеет в моих руках, будто вновь собираясь с силами. Но её когти — у самой моей груди. Одно неловкое движение — и она их на меня насадит. Я это понимаю.

И она понимает. И не дергается снова уже никуда, тихо скрипя зубами.

— Я же говорю, не хочешь ты меня убивать, — выдыхаю я убежденно, — даже навредить боишься. Тебе надо только чтобы я тебя боялась. Только тут я тебя разочарую, золотко. Меня могут напугать только чудовища. А ты — не чудовище. Именно потому, что так не хочешь причинять вред.

Я ожидала разной реакции. Очередной вспышки гнева, попытки сопротивления, напусконого безразличия… Не ожидала только пожалуй, что маленькая баньши заключенная в мои объятия вдруг расплачется.

Тонким и пронзительным плачем самой обычной девчонки.

Глава 6

Странное оказалось чувство — когда к твоей груди прижимается плачущий навзрыд ребенок. Девчонка совсем, хрупкая, уязвимая.

— Тише, тише, цветочек, — шепчу я и оглаживаю малышку по пышным, непослушным волосам, — не все то горюшко, что глазам кажется. Ну потерялась ты, что ж теперь. Найдем мы твой дом. И матушку с батюшкой.

— Нет… — отчаянно вскрикивает девочка впиваясь в мой рукав и даже умудряясь царапать кожу под ним, — некого искать.

— Как это некого? — удивленно повторяю я, — неужели ты сирота, цветочек? Как же так вышло?

Я прямо чувствую как обмирает в моих руках худенькое девчоночье тело. Костянеет, как будто лютый ужас её пробрал. И затихает, будто боясь даже пикнуть.

Ох, нечисто тут дело, ох, нечисто!

— Ладно, — говорю мягко, чтобы успокоить девочку, — оставь свои секреты при себе, цветочек.