Моя мама - ведьма. Приют для маленьких волшебников.

Нету. И не было.

Только мое безмозглое сердце думало почему-то иначе!

Что ж, пусть теперь и подыхает!

У моей агонии есть время разгуляться. Эта церемония — один из первых ритуалов нажьего бракосочетания, для народа, и длится она… достаточно для пары маленьких смертей и одной крошечной.

А потом ведь народ не расходится с площади. Он разводит костры в глубоких резных котлах, жарит мясо и жжет травы, льет рекой вино. Плещут даже девице, при которой их амулеты вспыхивают предупредительным блекло-зеленым светом.

Все-таки удивительная штука — эти нажьи медальоны. Магии во мне — не хватит чтоб зажечь свечу, или понять хоть полслога карканья собственного фамильяра. А камушки у нагов, у кого есть, возмущенно помигивают, стоит подойти к их хозяину на четыре шага. Но сегодня всем на это плевать. Все норовят сунуть в руки чашу до самых краев полную рубиново-алого вина. Даже если ты просто мимо идешь.

Отказывать нельзя — такой праздник, но и пить мне очень уж не хочется. Я приноровилась просто макать губы и возвращать чашу щедрым хозяевам.

Так ведьмы обычно пьют заупокой. Правда навряд ли хоть кто-то таким образом оплакивал саму себя, но… Я теперь бесковенная. Меня осуждать за излишнее саможаление некому.

От чаши к чаши, от капли вина к новой капле я следую вперед, я следую обратно. Нет, не домой. Мне нельзя именовать дворец великого раджа своим домом. И не потому что он запретил, отнюдь.

Он вообще ничего мне не запрещал, после той ночи когда его придворный чародей умер от собственных же чар, пытавшихся убить моего сына.

Запреты себе я устанавливала сама. Жаль, не все удавалось так просто соблюдать. Но это — удавалось. Я шла не к себе домой. Я шла во дворец великого раджа.

— Кар-р-р! — приземляясь мне на плечо, Каркуша каркает мало того что во всю свою глотку, так еще и прямо в самое ухо.

— Пирог с курятиной говорят еще лучше, если добавить в него пару ложек воронятины!

— Кар! — ворон откликается на мое замечание ехидно, но все-таки на допустимой громкости.

Не вовремя конечно, в ухе кошмарно звенит.

— Госпожа Отрада, — из-за пресловутого звона я слышу оклик только когда его произносят в третий раз. И за плечо меня вдовесок ловят.

— Ась! — совершенно по-старушечью вскидываюсь и заметив знакомое лицо, виновато хлопаю глазами, — Прости, Алатар, в голове шумит после праздника.

— Шумно гудят, да, — молодой мостовой стражник одобрительно улыбается, глядя за мое плечо, — много счастья великому раджу нашумят сегодня.