Моя мама - ведьма. Приют для маленьких волшебников.

Большую часть времени в Кайсуре мне предстояло проводить не вылезая из крохотной комнатки, на которую бы расщедрился хозяин гарнизона. А он, как оказывается, решил что и это будет слишком.

— Ни одна ведьма не ступит за ворота моего гарнизона пока я жив, — подтверждая мои мысли сухо откликается Аррасит, — а в вольных лесах Нэлариджа водятся и не такие отродья. Ты прекрасно впишешься. Если выживешь, конечно.

Уточнение было таким очаровательным, я аж умилилась.

Своими руками, значит, генерал меня убивать не хочет — и правда, тут ведь он нарушит слово данное своему венценосному брату, но если это произойдет без его участия — очевидно, оплакивать меня не будет.

— Уточню напоследок, вы ведете меня в самую чащу, чтоб мне там шалашик сложить было из чего? — возвращаю генералу долги по взаимному сарказму. В качестве вознаграждения мне служит тихий скрип зубами. Большего ответа я не получаю, просто продолжаю прыгать через коряги, которые Аррасит просто перешагивает, будто нарочно выбирая самый непроходимый путь.

Нет. Не шалашик.

И даже не чаща.

В какой-то момент (когда у меня уже откровенно начинают ныть ноги) узкая, почти незаметная тропинка выныривает на внятную опушку, посредине которой гордо смотрит на мир покосившейся крышей избушка-развалюшка.

— Познакомься ведьма, это твой новый дом, — все с той же страстностью засушиливой пустыни произносит Аррасит, и до того, как я успеваю сообразить, какой ядовитый отзыв выдать выделенному для меня жилью, быстрым шагом исчезает в лесных дебрях за моей спиной.

Оставляя меня наедине с этим так называемым домом.

Даже будучи предельно уставшей, я сразу замечаю и темный провал в крыше и выбитые, заколоченные досками окна, и две провалившиеся ступеньки у крыльца.

Честно скажем, шалашик мог быть и понадежнее!

Впрочем, с враждебного нага хоть шерсти клок…

Глава 4. Один еловый спонсор грибов и приключений.

Спится мне плохо. Как только может спаться на самом тощем тюфяке всех времен и народов под щерстяным колючим одеялом, милостотиво дарованным мне великим генералом.

Я даже не столько спала, просто металась по кровати, от края до края в тяжелой дреме, понимая что сплю, но не имея никакой возможности проснуться.

“Мама. Где ты?” — голос Викрама тревожен и пронзителен.

“Иду, иду”, — мои руки врезаются в красную кристальную стену с размаха.

“Мама, мама!” — голоса множатся эхом и меняются до неузнаваемости. Кажется — зовет меня уже не один мой сын, а несколько детей.