Моя мама - ведьма. Приют для маленьких волшебников.

— Мама, давай… — оказавшись на крыше Вик оборачивается ко мне и уже сам протягивает мне руку. Хавидж тут же деликатно руку убирает — не дело капитану охраны сомневаться в физической силе наследного принца.

И сомневаться на самом деле не в чем.

Я-то еще по привычке не нахлопотавшейся матери, сама цепляюсь за край люка, сама пытаюсь подтянуться, но Вик требовательно тянет меня на себя и на самом деле втаскивает меня на крышу. Куда быстрее, чем я залезла бы сама. Последним, пока не успел захлопнуться люк, с оскорбленным и оскорбительным “Кар-р-р” из кареты вырывается Каркуша, и нахохлившись приземляется на край перилец, обрамляющих всю крышу по самому краю.

— Далеко… — Вик усаживается у самого края, свешивает ноги вниз, упирается подбородком в поручень, недовольно морщит нос, — мам, смотри, как кельпи далеко. Их почти не видно.

И правда. Впрочем, и не удивительно. Кельпи не в ладах с разумными расами, даже с магическими совсем не ладят, ни с кем кроме подводного народа. И от таких сооружений, как мосты и причалы держатся как можно дальше.

И все-таки из меня бы вышла отвратительная мать. Я готова потакать абсолютно любому капризу Викрама. Удивительно, что он еще этого не понял, и не пользуется этим. Или слишком хорошо воспитан, чтобы так делать? Или, вероятнее, с меня просто нечего взять. Была бы магия — брал бы уроками, но магии нет.

Сущие крохи, на самом деле, но сейчас и среди них найдется что-то полезное.

— Сложи пальцы вот так, — я усаживаюсь рядом с Виком и показываю ему две ладони сложенные “подзорной трубой”.

Вик заинтересованно задирает тонкие брови, но жест повторяет. Из чистого любопытства.

— А теперь дохни сюда и задержи дыхание в ладонях.

Это звучит странно, особенно для меня сейчас, но я все еще помню, что пока магия течет в крови — ты чувствуешь гораздо больше. Чувствуешь свое дыхание, чувствуешь его отличие от своего воздуха. А Вик — мой мальчик, он сообразительный, он быстро понимает что от него нужно. С третьего раза. Я понимаю это, когда его глаза удовлетворенно вспыхивают. Значит, он ощущает то самое заветное тепло, послушно лежащее в его скрученной ладони.