Дети Мертвого Леса

И долго сидит потом, собираясь с силами.

- Может быть, принести чего-то еще? – спрашивает Шельда. Ей интересно, что он ответит. Если он попросит, она накормит его.

Хёд поворачивает к ней лицо и, кажется, что долго смотрит. Потом ухмыляется, так самодовольно, что с новой силой вспыхивает злость.

- Не стоит, Шельда. Больше ничего.

Интересно, он знает, как выглядит сейчас? Что правый глаз закрыт мутным бельмом, зрачок неприятно дергается и косит в сторону. Левого глаза нет совсем, пустая открытая глазница, и бровь над ней, и скула - криво скошены, словно продавлены и смяты.

Чуть в сторону свернут нос. Косматая черная борода и такие же косматые, торчащие в разные стороны, волосы. Тощий до крайности. Рубашка мешком весит на костлявых плечах, лопатки выпирают даже сквозь рубашку. Только руки огромные… ладони втрое больше, чем у Шельды, пожалуй, стоит Хёду чуть прийти в себя, и силы в таких руках будет достаточно, чтобы свернуть ей шею.

Еще ухмылка… словно чужая на таком лице, невозможная.

Шельда забирает кружку.

А он, стиснув зубы, поднимается. Вот так, держась за табуретку двумя руками, выпрямляя правую ногу. Красный от усилий. Стоит, пытаясь отдышаться.

Потом понемногу, громыхая, сдвигает табуретку в сторону. И чуть сдвигается сам, перетаскивая ногу следом. Сдвигает табуретку снова и, опираясь руками, прыгает вслед за ней. Дышит. Поднимает к Шельде лицо.

Шаг, еще шаг. Пусть так, пусть с табуреткой, безумно медленно, но он нашел способ двигаться.

Довольный. Пот течет по лицу, но он такой довольный.

Подтягивается ближе, неуклюже переворачивается, садится на табуретку, чуть не падая, но удержаться ему удается.

- Как думаешь, Шельда, - говорит он. – Смогу я с этой табуреткой уйти от тебя?

И весело ржет.

- И куда ты пойдешь?

- Мир большой, - говорит он. – Мало ли дорог?

- По снегу, босиком и в одной рубашке? – говорит она.

- Это все ерунда, - говорит он. – Я и по снегу могу.

Так уверенно, что даже сомнений не остается.

- Ты никуда не уйдешь, - говорит она.

Хочет не так, а спокойней, мягче, но выходит почти зло. Угроза выходит.

Он ухмыляется

- Ты тоже собираешься скормить меня тварям? Или у тебя другие планы?

Это почти игра: «я знаю, что ты знаешь, что я знаю». Но никто из них двоих пока не собирается признаваться. Игра.

- Другие, - говорит она.

- Хорошо, - беспечно говорит он. – В мои планы тоже не входит быть съеденным.

Отдыхает.