Безумная любовь для мага

Он развязал веревки в основании моих крыльев, освободил мои шею и ноги, оставив веревки только на руках, посмотрел них и решил, что их нужно поменять. Поэтому супруг взял белый шелковый шнурок, перевязал их и расчесал волосы, формируя темные локоны и раскладывая их по плечам. Потом он встал за моей спиной, поцеловал в висок меня, еле держащуюся на ногах, и развернул к зеркалу. Сзади тоже было зеркало. Константин отошел слегка в сторону, продолжая придерживать меня, и возбужденно прошептал:

— Ты — мое творение… И скоро станешь совершенной.

Я смотрела на свои крылья, беззвучно плакала, смотрела на порванное покрывало крыльев и обливалась кровавыми слезами в душе.

— Зачем? — прохрипела я, не в силах уже плакать, так как меня трясло.

— Чтобы ты не улетела, нежность моя. Ты принадлежишь только мне, — после этих слов последовал поцелуй в висок, который, словно скальпель, полоснул по сердцу, и я… снова с криком проснулась в своей постели.

Перед глазами еще долго стояли мои крылья, разорванные в клочья.

Я сбросила с себя простынь и спустила босые ноги вниз, утопая в бежевом ворсе однотонного ковра. Затем я встала и, не заботясь о своей наготе, распахнула тяжелые шторы в стороны. Я долго смотрела на просыпающийся город из окна и впитывала в себя его суету. Дрожь постепенно покидала мое тело, нервы успокаивались, а грудь перестала испуганно вздыматься. Всё в прошлом. Марина умерла, а Эмма Вебер уже ничего не боится.

Лем точно знал, на что давить, чтобы я приехала сюда. А еще тоска по родине начала потихоньку проникать в сердце. Оказывается, не так просто забыть Россию.

И вот я в Питере… А в Москве по-прежнему живут мои родители и старший брат, которые уже оплакали меня, но наверняка не забыли…

Мне срочно нужно было в душ. Холодная вода поможет привести мысли в порядок и продолжить жить, как Эмма, которая никогда не выходила замуж за мага-менталиста, сломавшего ее и вылепившего из нее безумный экспонат для своей личной коллекции.

Надеюсь, что работа поможет забыть ночной кошмар.

Я вышла из душа и настроилась на рабочий лад, затем села в позу лотоса на мягкой и удобной кровати, еще раз изучая бумаги, которые передал мне Лем. Казалось, действительно, ничего сложного. Однако всегда могло пойти что-то не так. Я поправила полотенце на груди и потуже его завязала. С мокрых волос все еще стекала вода, но меня это не смущало.