Дар: некромантия

Кроме девочек?

- Можно и так сказать, – не стала вдаваться в подробности.

- Ты уроки пропустила. Аритмий ругался на тебя, – сообщила Лидьяна.

Кивнула, открывая шкаф и выискивая комплект чистой одежды. Собрала пакет и, ни слова не говоря больше, направилась на конюшню. Разговаривать не хотелось, видеть кого-то тоже.

Девочки проводили ее укоризненными взглядами и вернулись к своим занятиям.

На конюшне выбор был невелик, пара уставших от жизни лошадок одна страшнее и потасканнее другой. Пообещав принести серо-белой от грязи, но на вид, не такой умирающей лошади печенье в следующий раз, с условием, что та хорошо себя будет вести, девушка вскарабкалась на ее круп и направила к реке в часе езды от университета.

Хотелось смыть с себя всю грязь и воспоминания вчерашнего вечера, а заодно спокойно обдумать сложившуюся ситуацию. О речке знали все местные и часто сюда наведывались, но в прохладные, как сегодня, дни, сюда никто не совался. Вода в ней, даже в самые жаркие дни была ледяной.

На месте никого не оказалось, как и рассчитывала. Можно было помыться в одиночестве и при своих мыслях. Скидывала с себя остатки одежды на ходу, направляясь к берегу.

Это было великолепно. Поначалу. Холодная вода омыла разгоряченное в поездке тело, даруя приятную свежесть с бодростью. На этом счастливые мгновения завершились. Тонус постепенно перешел в адреналин: кровь застыла в жилах от сильного холода, зубы застучали чечеткой, ноги заломило. Нырнула с желанием прибавить активности и разогнать застывшее, задержав дыхание, проплыла под водой и вынырнула совсем окоченевшая.

Нужно было срочно помыться, пока конечности еще чувствовала, и не получила обморожение.

Возможно, поэтому и не купается никто?! Они не доживают до следующего купания!

В этот момент Лисса вспомнила, что брусок мыла остался в пакете с чистым бельем, которое было упаковано и привязано к седлу лошади, отпущенной гулять по поляне. Делать нечего - пришлось идти на берег.

Обдуваемая прохладным ветерком, Лиска направилась к животинке, стоящей в нескольких метрах от берега.

Та приподняла свою морду, якобы вопрошая, чего той понадобилось, а затем отступила назад. Вид ей предстал очень интересный и немного пугающий: мокрая девица, в чем мать родила, трясясь и подпрыгивая от переизбытка чувств, быстро направлялась в ее сторону, злобно матерясь на ходу.

Лошадиное сердечко не привыкло к такому накалу страстей и потребовало срочного спокойствия.