Когда ночь сменяет день

Но Толлак вдруг быстро заговорил:

— Даже твоему легкомыслию не чуждо честолюбие, Доминик! Подумай о причинах, побуждающих Арента так дорожить этой смертной! Ты знаешь, где найти и меня, и ответы на многие вопросы. Что до тебя, моя дорогая, ты всегда желанный гость в Орнесе. Здесь в Норвегии тебя…

Доминик не стал дожидаться конца фразы. Через доли секунды мы уже стояли посреди гостиной с белым диваном. Мои порезы продолжали кровоточить. Вытащив из шкафчика пару льняных салфеток, я размотала пропитанный кровью шарф и, морщась от боли, прижала салфетки к покалеченной руке.

— Я ведь сказал "пораниться", а не вскрыть себе вены.

— Мне было не до подобных тонкостей после того, как ты оставил меня один на один с этим психопатом, — огрызнулась я. — Или не заметил, что он собирался меня прикончить? И вряд ли гуманным способом…

— Арент бы этого не допустил.

— Где вот только его носило до того, как я почти сняла с себя кожу…

— Ты ведь не думаешь, что он следует за тобой, точно вторая тень? Наверняка у него есть дела поважнее.

После недавнего появления Арента я уже начала подозревать нечто подобное.

— Ты тоже чувствуешь, когда проливается моя кровь?

— А как тебе кажется? Или она не течёт и в моих венах?

Я тяжело опустилась на диван.

— Почему ты вообще оставил меня с этим… Толлаком или как его там?

— Разве это не очевидно? Он — тот, кто меня обратил.

— Как?.. — опешила я. — Так это же…

— Обративший обладает неограниченной властью над обращённым, — оборвал мои возгласы Доминик. — Он может дать ему полную свободу действий. Или сделать своим рабом.

— Но… один ведь не уступает другому в силе?

— Ты всё ещё не понимаешь, какое значение имеет кровь в наших ритуалах, не так ли? Обращающий забирает её до капли. Вместе с кровью к нему переходит твоя жизнь и всё, что когда-то составляло твоё естество. Взамен ты получаешь часть его естества — бессмертие.

Я забыла о своих порезах… Впервые Доминик, кроме насмешливости, давал какую-то информацию, и я была готова истечь кровью, лишь бы ничего не пропустить.

— Тот, кто обратил Арента… Что с ним произошло?

— Это слух! Слух, и не более того! Обративший Арента — один из первых бессмертных. Их мало кто видит, и можно утверждать что угодно — проверить всё равно никто не сможет!

Он оглянулся на окно — небо уже светлело.

— Могу догадаться, о чём говорил Толлак.