Когда ночь сменяет день

Но улица была пуста. Арент исчез.

Не успело такси набрать скорость, Винсент взял меня за руку.

— Теперь понимаешь, почему между твоим кузеном и мной никогда не будет дружбы? Не знаю, насколько ты ему доверяешь, но прошу: не бери на веру всего, что он может сказать обо мне.

— Никакое доверие не заменит мне собственного мнения, — улыбнулась я.

Винсент вздохнул и начал рассматривать мои пальцы, лежавшие в его ладони.

— Хотел поговорить с тобой сейчас, но, пожалуй, лучше это отложить. В крови слишком много алкоголя, а на языке лишних слов, чтобы разговор получился внятным.

— Мне действительно нет дела до того, о чём говорил Доминик, — искренне заверила я.

Винсент вскинул голову, мне даже показалось, что глаза его сверкнули.

— Мне есть. То, на что он намекал, — ложь, и он прекрасно это знает! Его вмешательство мне непонятно, слова — оскорбительны, если не сказать больше! Он ведёт не как твой кузен, а как…

Он резко замолчал и, делано рассмеявшись, снова уставился на мои пальцы.

— Видишь, я был прав, когда хотел повременить с объяснениями…

Я легко сжала его ладонь, и он поднёс мою руку к губам.

— Я сказал то, что говорить не собирался. Просто забудь это, хорошо?

— Доминик полон яда, и в большинстве случаев открывает рот, чтобы ужалить. Поэтому никогда не принимай его слова близко к сердцу.

Улыбнувшись, Винсент поцеловал меня в лоб. Прежде чем такси затормозило возле моего подъезда, он успел уговорить меня поужинать с ним на следующий день. Мечтая выспаться, я заранее отказалась от каких-либо встреч, но под просящим взглядом Винсента уступила.

— Похоже, этот дурень от тебя действительно без ума.

— Почему дурень? — не оборачиваясь, спросила я. — Потому что без ума или потому что от меня?

— Разве и так непонятно? Его кудахтанье вокруг тебя немало повеселило меня сегодня, но в долговременной перспективе это бы стало несносным.

— Как и шпильки, которыми ты забрасывал его весь вечер.

— Ах! Какое тебе до него дело?

Я промолчала, разглядывая звёзды на тёмном небе. До рассвета было ещё так далеко… Остановившись за спиной, Доминик наклонился к моему уху.

— Опрометчивость не является твоим пороком, chérie. Всё было продуманно, не так ли? Но ты не в том положении, чтобы бросать вызовы мне в лицо. Я не буду прибегать к исключительным мерам. Сделаю лишь то, что всегда вызывает у тебя мигрень: заставлю подчиниться.