Когда ночь сменяет день

Музыканты застыли, точно фигуры в музее Мадам Тюссо, их взгляды были прикованы к чему-то на сцене. Почти стихший гул подпевавших голосов начал нарастать вновь, но теперь это были не слова песни. Будто вдохновляемая единым порывом, толпа ринулась прочь из зала. Я едва успела повернуться, когда почувствовала на плече руку Доминика. В считанные секунды мы оказались перед входом в здание, покинуть которое все стремились как можно быстрее.

— Что произошло? — я выдернулась из пальцев Доминика. — Жажда крови настолько затуманила тебе разум, что заставила забыть об осторожности?

— Это не я, — отрывисто бросил он.

— …Эрик стоял у самой сцены и видел, как на неё упал труп! — послышался рядом восторженный голос.

Мимо прошла стайка подростков, с раскрытыми ртами слушавших девочку лет пятнадцати со спутанными ярко-синими волосами.

— Он говорит, там было столько крови! У типа горло было разорвано в клочья!

— Вот оно что, — я с усмешкой посмотрела на Доминика.

— Проклятый Арент! — сквозь зубы процедил он.

Прошипев в адрес Арента ещё несколько проклятий, Доминик снова вцепился в моё плечо. Судя по всему, вмешательство Арента помешало его "охоте", и, глядя на его подёргивавшееся от ярости лицо, я не могла удержаться от злорадной улыбки. Материализовавшись перед «Феррари», он закинул меня на сидение и, едва оказавшись за рулём, надавил на газ.

[1] Panem et circenses (лат.) — Хлеба и зрелищ!

Глава 17

Когда впереди замаячили очертания обшарпанного ночного заведения — таскать меня по ним уже вошло у Доминика в привычку — он вдруг резко затормозил и, прохрипев «Проклятый ублюдок!», сжал руль с такой силой, что тот затрещал.

Перед входом толпились люди, вдалеке уже слышался звук полицейской сирены. Пояснений не требовалось — посетителей «выдворило» из клуба не что иное, как ещё одно тело с разорванным горлом… В неописуемом бешенстве Доминик выскочил из «Феррари» и расхохотался злым бездушным смехом.

— На этот раз, Арент, ты зашёл слишком далеко!

Я тоже выбралась из машины и съёжилась от разлившегося по венам холода.

Арент стоял в нескольких шагах, ледяные глаза светились металлическим блеском. Увидев его, Доминик зарычал, по губам Арента пробежала усмешка.

— Неудачная ночь, друг мой? Прими её как расплату за удачу предыдущей. Последняя добыча досталась тебе слишком легко, и её кровью ты упивался слишком долго.

— О да! — злобно прошипел Доминик.