Когда ночь сменяет день

Лёжа на земле, я смотрела на это с обочины дороги, куда через всю трассу меня перенесла лёгкая рука Доминика. Сам он стоял рядом, глядя на меня со смешанным выражением злобы и удивления.

— Я начинаю понимать, что так привлекло в тебе Арента. Безумие, которое, казалось, ушло вместе с веком дуэлей, когда жизнь ценилась меньше, чем метко сказанное слово.

— Что бы его во мне ни привлекло, — заявила я, отряхивая пыль с одежды, — тебе не следовало отнимать у Арента его игрушку.

— Безумие и глупость, — уточнил Доминик. — Ты плохо знаешь Арента, мой ангел, иначе была бы мне благодарна.

Вдалеке послышался звук полицейской сирены. Со словами "Пора отсюда убраться!" Доминик подхватил меня поперёк туловища, и я почувствовала, как земля быстро уходит из-под ног. Сильно закружилась голова, колени подогнулись, и, больше никем не поддерживаемая, я плавно опустилась на четвереньки посреди какой-то улицы. Из носа хлынула кровь, чего до сих пор со мной не случалось ни разу. Вытерев лицо, я с трудом поднялась на ноги. Доминик смерил меня снисходительным взглядом.

— Жалкое зрелище. В следующий раз пойдешь пешком.

— Так вот каким способом ты перемещаешься из одного места в другое. И зачем тебе тогда машина?

— Очевидно, для того, чтобы ты превратила её в груду металлолома, — огрызнулся он. — Идём!

Я не удивилась, оказавшись перед входом в очередное ночное заведение. Но, против ожиданий, оно было вполне приличным. Доминик толкнул меня за первый попавшийся столик.

— Я оставлю тебя ненадолго. Постарайся за это время ничего не выкинуть.

— Скоро рассвет, — устало возразила я. — Теоретически, ты можешь уже вообще не появляться.

Доминик неприятно ухмыльнулся.

— На сегодня я с тобой ещё не закончил, моя милая.

Он вернулся, когда небо начало светлеть. Вместе мы вышли на улицу, и я с нарочитым недоумением огляделась.

— Помнится, ты был на машине… Ах, да, чуть не забыла! Она ведь осталась на трассе. По крайней мере, какая-то её часть — всё вряд ли удалось собрать. И как ты переживёшь эту потерю?

— Хорошенько за неё поквитавшись, моя радость.

Он схватил меня за плечи, и я второй раз за ночь испытала отвратительные ощущения, сопутствующие его способу передвижения. Правда, на этот раз мне удалось удержаться на ногах и даже презрительно фыркнуть:

— "Ибо скор у мёртвых шаг"[1], верно?

Доминик отвесил насмешливый поклон.

— Мне пора в склеп, chérie. А тебе следует идти в том направлении, — он махнул рукой куда-то вдаль.