Когда ночь сменяет день

Не представляешь, насколько близок я был к тому, чтобы высосать из тебя кровь прошлой ночью.

— И что тебя остановило?

— Твой поцелуй.

— Ты решил, что…

— Нет. После того, как ты без малейшего колебания занесла надо мной кинжал, я не верю, что когда-нибудь смогу заглянуть в твои глаза и не увидеть в них ненависти. Ты более непримирима, чем я думал. Нет, я лишь представил, как бы всё было, если бы ты относилась ко мне по-другому… и не смог отказать себе в продлении этой фантазии.

Наверное, попытайся я что-нибудь сказать, голос бы всё равно не повиновался. Но и сказать было нечего. Теперь у меня отпали последние сомнения — Доминик больше не собирался меня обращать.

— Мне нелегко решиться на подобный шаг, — тихо добавил он. — Наверное, поэтому я просто тяну время.

В наступившей тишине я слышала лишь гулкие удары собственного сердца и была уверена, его слышит и Доминик, без труда догадываясь о захлестнувшей меня панике.

— Как это на тебя похоже. Даже убить меня ты не можешь так, чтобы не причинить лишней боли. Ты мог бы молча высосать из меня кровь. Но нет — тебе нужно в подробностях расписать, что меня ждёт, а потом «тянуть время», наблюдая за моей агонией в ожидании участи, от которой, ты знаешь, меня бросает в дрожь.

Глаза Доминика сверкнули, в голосе послышалась горечь.

— Как я и говорил, ненависть настолько тебя слепит, что ты не в состоянии рассмотреть в моих действиях ничего, кроме намерения причинить боль.

— Если бы я испытывала к тебе такую ненависть, она бы меня уже испепелила. И… я колебалась, прежде чем решилась занести над тобой кинжал.

Несколько долгих мгновений Доминик всматривался в моё лицо, в глазах появился лихорадочный блеск. И, так ни слова и не сказав, растворился в воздухе.

Слабость и апатия охватывали меня всё сильнее — видимо, сказывались потеря крови и голод. Но обыскивать незнакомый дом в поисках еды не было сил, и я упала на диван в той же гостинной, с горечью думая, как было бы хорошо закрыть сейчас глаза и больше никогда не проснуться.