Когда ночь сменяет день

Светло-карие глаза священника излучали безмятежность и доброту. Я неловко переступила с ноги на ногу.

— Что на самом деле символизирует эта статуя?

— То, что в ней видите вы. В этом церковное искусство мало отличается от мирского. Каждый находит в нём послание, предназначенное ему одному. Я вижу в ней подчинение злу — молчаливую покорность и неспособность противостоять…

— Покорность? — вырвалось у меня. — О какой покорности вы говорите? Разве может несчастная противостоять этой твари? Посмотрите на её запрокинутую голову, на сжатые в кулаки руки… Отчаяние — вот что вижу в ней я.

— Как я и говорил, каждому предназначено своё послание, — мягко повторил преподобный отец. — Думаю, буду прав, предположив, что вы не часто бываете в Божьем храме. И всё же почему-то убеждён, что вера для вас — не пустой звук.

— То, во что я верю, меня пугает. Я бы предпочла верить в то, что оно не существует.

— И что это — то, во что вы верите?

— Вечное проклятие, — отчётливо выговорила я.

По его лицу промелькнула улыбка.

— Почему это пугает вас?

— Разве это не должно пугать каждого верующего?

— Об этом должен помнить каждый верующий. Вера не должна строиться на страхе.

— Тогда к чему эти устрашающие образы? Эти картины…— я кивнула на стену, большую часть которой занимало изображение мук грешников в аду.

— Почему вы считаете, что они созданы с целью запугать, а не предупредить?

— Предупредить о чём? Что преисподняя, проклятые души и демоны действительно существуют? Что самые безумные человеческие фантазии на самом деле — реальность?

— Конечно, человеческие фантазии не возникли на пустом месте.

— Тогда скажите, отец, какое наказание ожидает тех, кто позволяет своей душе умереть? Что ожидает таких людей до Страшного Суда и после?

— Душа не может умереть, она — бессмертна. Это — дыхание Господа, которое даётся человеку на время жизни, и возвращается к Богу после смерти. Если же душа была осквернена, Бог её отвергает, — он бросил красноречивый взгляд на картину с муками грешников.

— Разумеется, — усмехнулась я.

Какого совета, кроме поучения о добродетели, можно ожидать от священника? Жалея, что вообще начала этот разговор, я пожелала преподобному отцу приятного вечера и направилась к выходу, но он последовал за мной.

— Мне показалось, мои слова вас разочаровали, дитя. Как если бы я ответил не на тот вопрос, на который вы надеялись получить ответ.

— Мои вопросы — риторические. На них не может ответить ни один из живущих.