Когда ночь сменяет день

Он вдруг взял мою руку и приложил её к своей груди туда, где должно биться сердце. Но оно не билось, словно я касалась восковой статуи. Моя ладонь задрожала, и вампир разжал пальцы, больше её не удерживая.

— В моём теле нет жизни, но оно не мертво, — тихо произнёс он. — У меня есть душа, но это — не душа человека. Ты боишься лишиться своей. В этом причина игры, которую ты ведёшь со мной с самого начала?

— Хороша игра, «выигрыш» в которой — проклятие, — прошептала я.

Он слабо улыбнулся.

— Разве человеческая жизнь, полная суеты и пустоты, постепенное увядание, болезни, немощь — не худшее из проклятий? И ты готова на это ради чего? Мрак живёт и дышит в тебе.

«Проклятье», которого ты так страшишься, всё равно станет твоим уделом на смертном одре.

— Мрак во... мне?

— Родившиеся с твоей способностью смотрят во Тьму, даже оставаясь на Свету. Добавь к этому твёрдость духа и несгибаемую волю, и получишь безжалостное непреклонное существо, по ту сторону добра и зла. Ты видишь мою истинную суть, но и я вижу твою.

Для меня лишь непостижимо, что она до сих пор не завладела тобой целиком. Ничего подобного я ещё не встречал.

Я растерянно смотрела на вампира, не в силах даже возразить. В голове одно за другим проносились воспоминания...

…Мне шесть. Соседский мальчишка прогибает спицы на колесе моего нового велосипеда, я бросаюсь на него и расцарапываю лицо так, что его нужно везти в больницу.

Мы празднуем моё девятилетие. Избалованный сын приятельницы матери ломает игрушку моего младшего брата, и я разбиваю о его голову фарфоровую чашку — ему пришлось накладывать швы.

В школу родителей вызывали регулярно. Я сломала несколько носов, вспорола карандашом руку одного недоброжелателя за то, что он порвал мою тетрадь для записей, шарахнула рюкзаком грубияна, обозвавшего мою подругу...

...и вздрогнула от прикосновения холодных пальцев, когда Арент легко погладил меня по щеке.

— Я думал, что знаю о смертных всё. Встречал разных: хороших и дурных, гениальных и примитивных, как амёбы.

Но ты остаёшься для меня загадкой. Этот век настолько погряз в скептицизме, что способность одного человека видеть нашу истинную суть на самом деле не причинила бы вреда. Но, впервые встретившись с тобой взглядом, я понял не только, что ты узнала, кто я, но и, что место твоё — не в этом мире. Оно — рядом со мной.

Ещё ни разу Арент настолько не походил на человека: его жестокие глаза потеплели, надменное лицо смягчилось.