Когда ночь сменяет день

Но в них больше нет необходимости! Я совершила ошибку, мы не должны были расставаться…

В голосе Винсента зазвучали стальные нотки, которых раньше я у него не замечала:

— Прекрати нести вздор, Сьюзи. Ты прекрасно знаешь, как мы расстались. Ты меня не бросала. И о какой боли ты говоришь? Ни с твоей, ни с моей стороны её не было и в помине!

— Ты обманываешь себя!.. — воскликнула Сьюзан.

— У меня нет желания тратить время на бесполезные споры. Всё, что хотел тебе сказать, я уже сказал. Так что держи свои фантазии при себе.

Осторожно высунувшись из-за дерева, я видела, как Сьюзан повисла на шее Винсента, но он резко её отстранил.

— Не перегибай палку, Сьюзи. Я всё ещё предпочитаю сохранять хотя бы видимость дружеских отношений.

Он отвернулся, видимо, намереваясь вернуться к беседке, я поспешно спряталась за ствол, и вдруг Сьюзан со злостью выпалила:

— И ты действительно веришь, что она отвечает тебе взаимностью? Она просто забавляется с тобой так же, как её красавчик кузен забавляется с Лив! Или ты настолько ослеп от любви, что не видишь, как они похожи!

Слова кольнули меня в самое сердце, я бессильно скорчилась за стволом дерева.

Когда я снова выглянула из своего укрытия, Винсента уже не было, а Сьюзан кусала губы. Гримаса гнева, искажавшая веснушчатое личико, делала его безобразным. Но вот и она овладела собой, поправила растрепавшиеся волосы и направилась к беседке. А я медленно побрела вглубь сада… Солнце село час назад. Доминик с Ливией должны появиться с минуты на минуту. Вспомнив слова Сьюзан, я горько усмехнулась.

Вскоре я оказалась в самой дальней части сада, куда звуки вечеринки почти не долетали. В верхушках деревьев зашумел ветерок, я поёжилась от привычного чувства холода и, вооружившись безразличной улыбкой, обернулась. Доминик, тоже в чёрном, стоял в нескольких шагах. На пепельном лице светились янтарные глаза, ветер легко шевелил серебристые волосы…

— Думала, вы с Ливией доберётесь раньше.

— Только не говори, что соскучилась, моя радость.

Я усмехнулась, Доминик смерил меня снисходительным взглядом.

— Что это за маскарад?

— Для тебя, любимый, — мурлыкнула я.

Глаза Доминика сузились.

— Неужели?

Я неторопливо приблизилась к нему и, сделав над собой усилие, ласково провела ладонью по пепельной щеке. По моим расчётам, подобное поведение должно было вызвать у Доминика раздражение, и я вдруг поймала себя на мысли, что, пытаясь его разозлить, забываю о своём страхе.