Когда ночь сменяет день

— Спроси у своих бестелесных приятелей, когда увидишь их в следующий раз, — и меня закружило в вихре.

Доминик выпустил меня из рук возле одного из столиков пляжной дискотеки. Подобие крыши прикрывало только барную стойку. Вместо стен из пола торчали длинные неоновые шесты, слегка наклонённые в разные стороны и светившиеся бледно-зелёным светом. Мелькавшие по полу световые узоры создавали впечатление другой реальности. Людей было много, но не настолько, чтобы вызвать приступ демофобии. Стараясь не показать, что место мне нравится, я равнодушно огляделась и со скучающим видом воззрилась на Доминика.

Надо сказать, угроза принудить меня ночь за ночью наблюдать за предсмертной агонией его жертв, пока оставалась только угрозой. Видимо, опасение, что моя психика этого не выдержит, и ему придётся коротать вечность в обществе сумасшедшей, заставила Доминика немного сбавить обороты. Однако его поведение в ночи, что мы были вынуждены проводить вдвоём, всё же изменилось. Теперь он практически не оставлял меня одну — скорее всего из-за Толлака.

— Вы уже знаете, что будете пить? — перед столиком стояла девушка с подносом в руках. Короткий блестящий топ открывал живот, на котором красовалась татуировка из светящихся голубых звёзд. Вопрос её предназначался нам обоим, но глаза не отрывались от Доминика. Тот окинул её плотоядным взглядом.

— Я знаю. Как насчёт тебя, chérie?

Я сказала, что ничего не хочу, и девушка, едва повернувшись в мою сторону, снова уставилась на вампира, улыбаясь бессмысленной улыбкой во весь рот. В глазах Доминика сверкнул озорной огонёк, но я уже тронула её за плечо.

— Передумала! Большой стакан воды со льдом и лаймом. Вода должна быть среднегазированной, кубики льда — крупные. И лайм, ни в коем случае не лимон. Это понятно?

Словно только теперь меня заметив, девушка хлопнула ресницами и пробормотала:

— Среднегазированной воды у нас нет…

— Значит, смешайте сильно газированную с той, что без газа.

Когда она ушла, Доминик с глумливым видом придвинулся ко мне.

— Не знай я тебя, это бы очень смахивало на ревность.

— Делить с кем-то привилегию быть высосанной тобой досуха? В самом деле какое сердце это выдержит!

Доминик заливисто рассмеялся.

— Ты ведь знаешь, твоей крови я не предпочту никакую другую.