Загробная жизнь дона Антонио, или Обрученная с фениксом

И показал, что твоя удача больше, чем у всех испанцев...

Морган чуть не рассмеялся. Не весело — нервно. Сегодняшний взгляд в спину наверняка оставил между лопаток ожог. Вот уж удача, повстречаться с Альба, и не просто повстречаться, а заработать личную ненависть. Великая честь, вам такая и не снилась, капитан Харальдсон.

Разумеется, говорить этого вслух Морган не стал. Доверие между пиратами — штука такая же частая, как дождь из дублонов и подснежники на изломе зимы.

— Что ж, знак это серьезно. — Морган поднял кружку в салюте.

Норвежец так и подался вперед. Блеснул глазами.

— Долю в добыче для меня и моих людей — это само собой. И твой плащ, Морган.

Морган вопросительно поднял бровь

— Я дам тебе долю, как моему старшему помощнику, твоим людям — как своим. Но зачем тебе мой плащ, он тебе на нос не налезет?

Северянин замотал головой. Космы так и заплясали по плечам.

— Часть твоей удачи, Морган! Ты отдашь мне свой плащ, а с ним — толику удачи.

— Ты много хочешь, Торвальд Харальдсон. Удача — это куда больше, чем доля в добыче.

Северянин отчаянно кивнул. И ни слова не сказал, только смотрел... О, как он смотрел!

Не то чтобы сэру Генри Моргану было жаль плаща или он считал, что его удачи убудет. Но нельзя ж разочаровать северянина и вот так просто дать ему его мечту! Еще, чего доброго, разуверится в ее ценности. Нет уж, пусть еще помечтает, а заодно послужит не за страх, а за совесть.

А потому сэр Генри откинулся на спинку стула, сложил руки на груди.

Последней мысли Морган от души рассмеялся. Хлопнул ладонью по столу.

— Будь по твоему, Торвальд Харальдсон! Отслужишь три года, покажешь, что достоин — и станешь моим побратимом! Получишь и плащ, и кровь моря, и удачу. Но учти, если потом пойдешь против братской крови, море не простит.

Северянин онемел. Задохнулся, уставился на сэра Генри недоверчиво, словно ждал — когда же бешеный Морган захохочет, и скажет, что пошутил?

Не дождался. Склонил голову.

— Пусть покарают меня боги моих дедов и христианский Господь, пусть не найду я покоя ни в Валгалле, ни в чертогах Эгира, если предам тебя.

— Я верю тебе, Торвальд Харальдсон, друг мой, — сказал Морган ужасно торжественным голосом. — А теперь давай-ка выпьем за любовь и удачу.