Проклятье для дракона

Но так длилось всего один следующий танец, а уже потом…

Шар попал в руки к пугающему всех лорду. Он, как-то нехорошо усмехнувшись, сделал уже привычное для всех движение и приготовился к ответу магического предмета. И какой это был ответ! «Элания Гринь. Вириск».

Вот так мы все и убедились, что сфабриковать показания шара для лордов не составляло никакого труда.

Мне лично очень страшно за Элли стало, вот и все остальные едва слышно испуганно охнули, только смотрели они не на мужчину, а на багровеющую от ярости девушку.

Лорд, будто издеваясь, хитро ей улыбнулся и выразительно протянул раскрытую ладонь, приглашаю рыжую девушку пойти уже и станцевать. Скрип её зубов я расслышала очень отчётливо, но, видимо, гордость не позволила ей отступить.

Гордо вскинув голову, Элли решительно и вместе с тем величественно вышла вперёд, проигнорировала протянутую ладонь и в гордом одиночестве вышла в середину зала.

Мужчина совсем нехорошо усмехнулся, растянув губы, и пошёл следом. Чтобы уже там, замерев на миг, как и все перед ними, дождаться первых звучаний мелодии и рывком прижать к себе задохнувшуюся девушку, вольготно разместив обе руки на её тонкой талии.

И я поняла, почему все так ужаснулись. Они не жалели Эланию, нет. Они просто все знали, что это за танец.

Наверно, он был самым чувственным, самым откровенным, самым порочным из всех, что здесь были.

Лорд, особо не интересуясь мнением девушки, уверенно прокрутил её на месте, чтобы тут же вновь поймать в свои тесные объятия. Его ладонь, дразня, медленно двинулась вверх по спине, когда как вторая совершала те же самые движения спереди, скользя по животу выше, к ложбинке между грудей, к шее, мягко, но непреклонно наклоняя несопротивляющуюся Элли назад.

И она поддалась, добровольно откинула голову назад, позволяя его пальцам проложить чувственную дорожку по шее, к подбородку, а затем назад, чтобы обхватить её голову и резким движением вернуть и себя, и её в вертикальное положение.

У меня от одного этого уже голова кружилась, но танец только начинался.

Из плавного, дразнящего, соблазнительного он резко превратился в быстрый, страстный, горячий. Пара закружилась по залу, будто убегая и догоняя друг друга, затем вновь повторился медленный наклон, только теперь уже не рука скользила по её шее, а его губы.

Глаза обоих мерцали от… восторга? Желания? Азарта? Из приоткрытых губ вырывалось жаркое дыхание, теряющееся в звучании чувственной мелодии.

А затем что-то неуловимо изменилось.