Проклятье для дракона

А потом, кто знает, что он сделает в приступе ярости? Зато у Дарака будет достаточно времени, чтобы спрятать Яру и её мать в их мире, а затем вернуться и сделать то, что он должен был сделать ещё шестьдесят четыре года назад: убить собственного брата.

Его время ещё не пришло, а Яра ещё не была в безопасности, поэтому Дарак и позволял себя избивать, терпя чудовищную боль. Ему нужно было время. Ещё совсем немного времени.

В этот раз Дарак продумал всё. Он заберёт Яру и спрячет её так, что Андор не сможет её найти.

И тогда он будет в ярости. Его дракон выйдет из-под железного контроля. Андор перевоплотится и начнёт крушить всё, что видит. А уже потом появится Дарак и без труда победит обессиленного императора. Ему нужно лишь дождаться его перевоплощения.

Жаль, что в тот раз у Дарака не хватило на это ума и терпения. Тогда бы он всё сделал по-другому. И не подставил бы Арахагана, попытавшегося спасти его и угодившего в ловушку вместе с Дараком. Ар бы не потерял любимую и сейчас был счастлив.

Он был бы рядом. Они бы жили иначе. Всё было бы по-другому.

Но не вышло. Всё случилось так, как случилось. А теперь пришло время исправлять давние ошибки.

–Она недолго будет твоей, – сплюнул Дарак, пытаясь ещё больше разозлить дракона, – я заберу её. Она будет моей. Я пойду к ней прямо сейчас. И сделаю то, на что не хватило сил у тебя.

Дарак словил ещё один удар, но только лишь рассмеялся в ответ на это. Его смех был жутким, пронизывающим до костей, полубезумным и хриплым, как у сумасшедшего.

Он хохотал громко и долго, широко открыв рот, и всё никак не мог успокоиться.

Он выглядел жалко. Именно об этом подумал Андор, делая два тяжёлых шага назад. Жалкий и убогий младший брат, всегда хотевший быть лучше остальных. Андору стало жаль его, но ярость и ненависть всё равно были сильнее.

–Убирайся, – прорычал он с трудом, сдерживаясь из последних сил, – убирайся вон, чтобы я не видел тебя никогда в жизни. Не попадайся мне на глаза, если хочешь жить. Убирайся вон!

Он хотел этого, чтобы парень убрался из его жизни.

Чтобы оставил его в покое. Чтобы дал ему спокойно дышать.

–Сам убирайся, – перестал он, наконец, громко хохотать, – катись во Тьму, урод. А я останусь и займу твоё место. Заберу твою империю, твой дворец, твою женщину. Заберу всё, что принадлежало тебе, пока ты будешь разлагаться в земле.

И выстраиваемое долгими десятилетиями самообладание императора Ракердона рухнуло, будто его никогда и не было.