Проклятье для дракона

–Успокоился? – не остался в долгу Арахаган, бросил в брата нечитаемый взгляд и без труда залечил свою боевую рану, – Теперь мы можем поговорить?

–Говори, – лениво разрешил император, действительно немного успокоившись после схватки с братом.

–Раз уж ты выбрал, – сразу перешёл он к сути дела, – не вижу смысла тянуть со свадьбой. Женись на Эжен, а остальных отдай мне.

Меньше всего правитель Ракердон любил, когда за него решали, что ему делать. Он – император Эрании. Сила Эрании. Мощь Эрании. Страх Эрании. Он не нуждается в советах того, кто предал его почти семьдесят лет назад.

–А лучше я тебя просто убью, – Андор не угрожал – нет. Он просто размышлял. Вслух. Совершенно спокойно и даже безразлично по отношению к родному брату.

–Убьёшь меня и умрёт твоя ненаглядная, – напомнил ему тот с усмешкой.

Он не был удивлен поведением брата. Он с самого начала знал, что именно так всё и будет. Поэтому подготовился.

У Ракердона-старшего дёрнулась щека, но это было единственным проявлением его ярости.

Кроме друг друга. Эта мысль теплила Андора изнутри. Как бы ни хотелось ему сохранить братьям жизнь, он был готов распрощаться с ними при необходимости. Например, если что-то будет угрожать благополучию его империи.

Арахаган угрожал.

–Зачем тебе девушки? – лениво поинтересовался император, делая глоток тёмного вина.

Он уже знал ответ, но просто любопытно было услышать, что скажет его младший брат.

–Я жрец Вечных, – напомнил он спокойно.

–Я прекрасно это помню, – благосклонно кивнул император, – и что?

–Я возьму их в жёны, – всё тем же спокойным голосом ответил Арахаган.

Жрецам Вечных позволялись такие вольности, как неограниченное число законных спутниц жизни. Многожёнство в этом ордене процветало.

Андор громко хмыкнул в ответ. Он отлично знал, к чему ведёт его брат. Почти все участницы этого конкурса были первенцами в семьях, а это значит, что после свадьбы статус правителя государства переходит к их супругам. Дать Арахагану такую власть Андор не мог, это было бы верхом безумия.

–А лучше я просто сделаю их своими наложница, – вскинул обе брови император, с превосходством глядя на брата.

Но делать он, конечно же, этого не собирался.