Леди исправляет прошлое

Чем она смотреть собралась, если у неё нет глаз?!

Вместо глазниц провалы, заполненные тьмой, но на дне, под чёрной пеленой… Я не успеваю ничего понять, мне кажется, будто моя голова раскалывается в самом буквальном смысле, но при этом, что удивительно, боли я не чувствую, и я… прекращаю существовать? В себя меня приводит лёгий шлепок по щеке, и первая мысль — у девушки мертвецки холодная рука.

Я пытаюсь отползти раньше, чем осознаю, что делаю. Ползти или даже убегать нет никакого смысла. Тёмная госпожа… Уже то, что она смогла погасить усыплявшую её руну, говорит о многом.

Я рядом с ней та самая бабочка, которую прихлопнуть — раз шлёпнуть.

— Я тебя напугала? — лукаво спрашивает она.

— Не знаю, я устала бояться.

Гаснуть страшно, а в небытии спокойно…

А стена изменилась — взгляд цепляется за борозды, будто, пока я была без сознания, тёмная полосовала валуны в припадке гнева. Истлевшее тряпьё засыпано свежем крошевом камней. Я оглядываюсь, оценивая разрушения. Мда, я тёмной даже не на шлепок, а на полноготка мизинчика придавить.

— Не бойся, я не причиню тебе вреда, Юджин. Едва ли ты понимаешь, что сделала для меня лично и для всех, как там нас называют, черепоголовых. Возможно, однажды ты поймёшь, но давай не о нас, давай о тебе. Скажи, чего ты хочешь, девочка, сумевшая пройти над Бездной? Я видела, как низверглись боги, видела, как падали смелые души, как единицам удавалось сделать заветные шаги и возродиться. Видела, как однажды хитрец прошёл по Тропе над Бездной во плоти и стал себе потерянным братом-близнецом.

Чего же ты хочешь, Юджин?

— Безопасности.

Это то, ради чего я рискнула сюда прийти.

Тёмная госпожа задумчиво накручивает на палец локон. Её веки снова опущены, и длинные ресницы отбрасывают на белоснежную кожу тень, отчего кажется, что у девушки под глазами ажурное кружево.

Почему она медлит?

— Окажи мне ещё одну услугу, Юджин. У тебя кольцо Гельдернов, и ты не тёмная. Ты можешь легко извлечь клинки. Им больно…

Кому, им? Клинкам? Скелетам?

Я слишком далеко зашла, чтобы отказать.

Я поднимаюсь на ноги. Меня немного ведёт в бок, но я ухватываюсь за покарябанную стену. И по стеночке ползу к выходу — начну со скелета у входа, на вид он более безобидный. А вот менестрель… Хотя менестрель маг от музыки, без лютни вроде бы не отличается от обычного человека, но я в это не верю.

И я склоняюсь над неподвижными костями:

— Он ведь не оживёт сразу? — уточняю я.

— Нет, я его отпущу.

Что?

Ладно, не важно. Меня больше клинок беспокоит.