Между нами вечность

— Как скажете, — с готовностью откликнулась я.

Что же я могу сделать прямо сейчас? Рассказать Сеймуру правду не вышло. Может, взять пример с поклонника лирры Тамиллы и написать письмо? А умею ли я вообще писать на языке чужого мира? Пока возможности это проверить мне не выпало.

Мы вернулись в кабинет, где меня снова ждала гора неразобранных бумаг. Создавалось такое впечатление, будто предыдущие поклонницы этим вовсе не занимались. Может, считали подобную работу ниже собственного достоинства? Впрочем, наниматель ведь сказал, что они устраивались к нему не для этого.

Когда мужчина на некоторое время покинул кабинет, я отыскала чистый лист и приспособление для письма, похожее на старинную чернильную ручку. На мгновение я задумалась, затем попыталась написать хоть что-то. Начала со слов «Лирр Теннантхилл, я бы хотела вам сказать...» Получилось! Буквы выходили неровные и корявые, но я и на русском-то сейчас писала уже не так красиво, как в школе, всё-таки уже слишком привыкла к клавиатуре и мышке.

Воодушевлённая, я продолжила сочинять письмо, но, увы, стоило мне перейти к главному, как ничего не вышло. Вместо нужных слов рука выводила какие-то каракули, которые никто не смог бы прочесть, а затем и вовсе ручка сломалась с громким хрустом. Глядя на свои залитые чернилами пальцы, я громко выругалась на родном языке.

Чёрт-те что!

Эти гады ползучие всё продумали и предусмотрели, чтобы Глория не смогла их выдать.

Как же быть?

Вернувшийся Сеймур Теннантхилл, надо думать, был несколько удивлён, обнаружив меня яростно пытающейся оттереть с пальцев чернила.

— Что вы здесь делали, пока меня не было, лирра Глория? — осведомился наниматель.

— Так... письмо вам написать хотела.

— Любовное? — нахмурил брови мужчина.

— Небеса упаси!

Глава 24

— Вас так пугает перспектива влюбиться в меня? — осведомился Сеймур Теннантхилл.

— Думаю, это не мне, а вам страшно, что я в вас влюблюсь, — парировала я. Об этом говорить не стала, но промелькнула мысль, что старшая родственница нанимателя, а именно незабвенная тётушка Террения, была бы совсем не против, если бы у нас с её племянником что-нибудь получилось. Ведь это она вчера чуть не вытолкала его из бального зала, чтобы он меня в комнату проводил!

— Если я и боюсь, то только за вас, лирра, — отозвался собеседник.