Между нами вечность

— Тот окрутил нашу девочку, она и пикнуть не успела, как влюбилась в него по уши, всё бросила и ушла! — в сердцах выпалила служанка. — А вам её платье к лицу, лирра! Вот и забирайте себе, пока их все моль не поела!

С этими словами она отошла в сторону, окинула взглядом результат своих трудов и приступила к причёске. В этом я ей доверилась — всё равно местной моды не знала. Втайне я надеялась выведать что-нибудь ещё, но собеседница, похоже, решила, что и без того наговорила лишнего, поэтому решила замолчать и дальнейшую работу проделывала молча, вдобавок ещё и шпильки, которыми закрепляла волосы на моей голове, себе в рот засунула.

Спустя некоторое время, когда с наведением красоты было покончено, я услышала за окнами громкое конское ржание и выглянула, чтобы посмотреть, что там происходит. К особняку подъезжала украшенная вензелями карета, за ней следовала ещё одна. Начали собираться гости.

Сердце забилось быстрее. Может, мне следовало бы уклониться и не ходить на этот бал? Но сейчас уже никак не отказаться.

Да и любопытно же... Где бы я ещё такое увидела?

— Поспешайте, лирра, поможете хозяевам гостей встречать! — напутствовала меня служанка. — Лирр Теннантхилл не любит такие празднества, да куда деваться... День появления на свет лишь раз в году и бывает, никак нельзя не уважить родню да соседей, не пригласить их к себе по этому поводу!

— Так он именинник? — заморгала я. Вот почему в доме сегодня бал! Могла бы и догадаться.

Вспомнился хмурый взгляд Сеймура. Да, в моём мире тоже многие не любят свой день рождения и все эти хлопоты с его отмечанием.

Интересно, сколько Теннантхиллу исполнилось?..

Поблагодарив за помощь с одеванием и причёской, я выскользнула из комнаты и по натёртым до блеска ступеням спустилась на первый этаж, где уже собрались и хозяева, и слуги.

Глава 11

Сказать, что я волновалась, — ничего не сказать. У меня даже коленки весьма ощутимо дрожали — хорошо, что под длинным платьем это было незаметно. Но ещё с тех времён, когда я училась в школе, мне была присуща одна особенность — чем сильнее я из-за чего-то нервничаю, тем больше кажусь со стороны спокойной, равнодушной даже.

Должно быть, всё из-за стремления держать себя в руках, которое мне привили ещё в детстве. Тогда, когда не стало моих родителей, и я осталась на попечении не слишком близких и нелюбимых — да и не любящих — родственников. Конечно, это было лучше, чем детский дом — мне об этом все уши прожужжали, да я и сама так считала.