Попалась, ведьма!

И вовремя! Почти сразу она отлетела в сторону, да с такой силой, что едва не сорвалась с петель. И в кабинет ворвалась Валенсия.

В глубине души я почувствовала мрачное удовлетворение от ее вида. Гладкие темные волосы, еще несколько часов назад уложенные в аккуратную прическу, некрасиво торчали во все стороны, как будто Валенсия, забывшись, несколько раз хорошенько взлохматила шевелюру. Перламутровая губная помада размазалась по лицу. Под глазами темнело от осыпавшейся туши.

Хм-м… Забавно. Я никогда прежде не замечала, что Валенсия так сильно красится.

— Валенсия, да что происходит? — В кабинет, задыхаясь от быстрого бега, влетел отец, и наваждение тут же развеялось.

Валенсия моргнула раз, другой — и передо мной вновь оказалась прежняя симпатичная женщина средних лет.

— Криста, а ты что тут делаешь? — Отец широко распахнул глаза, увидев меня. Перевел взгляд на Шейна и опешил еще сильнее, некрасиво приоткрыв рот.

— Добрый вечер, господин Петерсон, — вежливо поздоровался с ним Шейн.

— Добрый, — растерянно отозвался отец. С силой мотнул головой, как будто рассчитывал, что видение растает. Убедился, что этого не произошло, после чего с нескрываемой опаской продолжил: — А вы вообще кто такой? И что тут забыли?

— Я ваш новый лучший друг! — радостно провозгласил Шейн.

Отец вновь вытаращился на него, явно ничего не понимая.

К слову, я и сама была озадачена столь смелым заявлением блондина.

— Нормальность — понятие относительное. — Шейн украдкой подмигнул мне, пока отец хлопал ресницами, собираясь с мыслями.

— Ладно, не суть, — после секундной заминки проговорил он и опять посмотрел на Валенсию, которая, стиснув кулаки, не сводила глаз с Шейна. Осторожно поинтересовался: — Дорогая, у тебя все в порядке? Ты бежала сюда сломя голову.

Валенсия не ответила. Она так плотно сжала губы, что они превратились в две тонкие бескровные линии. На виске отчаянно быстро пульсировала синяя ниточка вены.

И опять мне почудилось, будто по моему плечу пробежало нечто непонятное. Это ощущение было настолько реальным, что я невольно провела рукой, пытаясь смахнуть это невидимое.

Валенсия заметила мое движение. Ее синие глаза потемнели, губы сложились в презрительную усмешку.