Не драконь меня, Ведьма!

Ну, не конфликтный я человек! Но и свое мнение отстаивать буду!

Голова закружилась, и я стремительно уселась, чтоб не упасть.

— Идем и делаем, так как я сказал! И чем быстрее, тем лучше! – продолжил кричать на меня инспектор, — поняла?!— он подошел и скалой навис надо мной.

— Почему ты так упорно не хочешь прислушаться ко мне? – спокойно спросила я, борясь с нахлынувшей дурнотой. Конечно, нервы так трепать, ни один организм не справится!

— Что такое? Тебе плохо? Что случилось? – заволновался он.

— Ты со мной случился! – снова не удержала я слез, — ничего не видишь, не слышишь, не замечаешь!

— Все понятно! – разулыбался он.

— Что тебе понятно? – с непониманием спросила я.

— Ты влюбилась в меня! – и стоит довольный, просто жуть!

— Не дождешься! – гордо поднялся мой нос, — лимон лучше съешь!

— Нет, я прав! А лимон-то зачем? – удивился он. Но я проигнорировала вопрос.

— Тут ты так же прав, как и в том, что этого мага местного убить надо без суда и следствия! – снова возмутилась я, все еще бледная как первый выпавший снег.

— Хорошо, — сдался он и уселся на траву рядом со мной, — давай сначала поговорим с ним. Но учти, это может дать ему время подумать и придумать, как убить нас. Мы не Боги, Ксана, мы всего лишь инспектора. Все, что нас спасает, это наши знания и навыки. Но, несмотря ни на что, мы по-прежнему остаемся так же смертны, как и все вокруг. Прошу тебя, еще раз подумай хорошенько.

Я молча кивнула, а он смотрел на меня, не менее бледный и злой.

— Я ради тебя готов перебить полмира, лишь бы оградить тебя от опасности, лишь бы суметь защитить.

— Тим, — позвала я после недолгого молчания, лечение сработало и мне стало лучше, — я действительно верю, что человека можно изменить!

— Ах, где мои семнадцать лет! – вырвалось у него, — Ксана, ну выключи же ты уже свою наивность! Сказок нет, есть много зла, и вот оно как раз реально!

— Зло такое двоякое понятие! Может он считает, что творит добро, может, верит, что действует во благо! – не сдавалась я.

— Когда-то и я был так же наивен и из-за меня погиб другой человек. Напарник, прикрывавший спину хмельному юнцу, возомнившему себя богом, способным образумить даже самую заблудшую душу, — с болью в голосе начал рассказывать он, — я не поверил напарнику. Настоял, чтобы было, по-моему. Мы ругались. Я выпил.