Не драконь меня, Ведьма!

Это моя вина, — со вздохом прошептал он.

— Наши все живы? – спросила я, припоминая последние события.

— Да. Бальтазар и его товарищ ушли своей дорогой, а мы продолжаем путь.

— Морган, — позвала я.

— Я тут, девочка, — фу, не люблю когда ко мне так обращаются.

— Не называй меня так, пожалуйста, — голос медленно, но все же возвращался.

— На, выпей, — инспектор протянул мне какую-то бутылочку.

Интуиция шепнула: «нельзя»!

— Извини, не могу, — прошептала я.

— Я помогу, открой ротик… — заботливо предложил любимый.

— Нет, — твердо сказала я и села, голова закружилась, желудок попросился в кустики…

— Ксана, тебе сейчас надо, — слегка обиженно прошептал Тим.

— Я сказала, нет! – слегка повысила я голос, — Тим, ты понимаешь, я убила!

— Понимаю, — почему он так спокоен?! Я убила, а он спокоен!

— И-и-и? – протянула я.

— Еще раз повторяю, ты защищалась. Ты вообще сделала не реальное. Ты время остановила, Ксана! Но твоя магия сейчас на волоске, я сказал, пей! Это поможет.

Лучше сил, чем ребенка…

— Да не буду я! – я сорвалась на крик, выбивая флакон у него из рук. И голова не выдержала…

Я потеряла сознание.

***

Я очнулась посреди ночного леса. Приподнялась на локте. Головная боль отступила. Тим мирно сопел, подперев спиной дерево. Бог сидел у костра и готовил завтрак.

— Морган, — тихо позвала я, подкрадываясь к нему.

— Да, Ксана? Ты как? – он протянул мне чаю, стоявшего у костра, чтоб не остыл.

— Спасибо. Скажи, а как зарождается душа? – спросила я.

— Душа? Ты уверенна, что хотела спросить именно это? – уточнил он.

— Нет, — призналась я со вздохом, а он вопросительно изогнул бровь,— ты же видишь жизнь…— начала я.

— Ты хочешь спросить, вижу ли я, что ты беременна? – спокойно поинтересовался он.

— Да,— я почему-то смутилась, словно меня впервые прилюдно поцеловали.

— Вижу, Ксана, — слезы предательски потекли по щекам, — ну ты чего? – спросил он, а я покосилась на спящего Тима.

— Он… он не хочет! – из-за кома обиды, застрявшего в горле, я даже говорить не могла.

— Это он тебе так сказал? – уточнил Бог.

— Нет! Но я знаю…

— Дурочка! – это прозвучало как-то ласково, даже не обидно,— он любит тебя, так скажи ему и узнаешь, чтоб не мучиться!

Морган встал и по-отцовски прижал меня к груди.