Не драконь меня, Ведьма!

— Дура! Я не про груди! Где ты амулет из мягкого серебра раздобыла?! – заорал его величество.

— Так ты ж сам подарил!

Блин, да я ж с перепугу этому венценосцу столько наговорю, что на десять гильотин хватит.

— Й-а? – уж очень он удивился, — когда? У меня в сокровищнице такого нет, я специально искал.

— Так утром, вместе с тем орудием пыток, что народ платьем называет!

В голове у меня бились мысли Людовика.

«Невероятно!.. О боги, я столько лет искал, а он был в куче Анжеликиной бижутерии! Я ж велел ведьме, что подешевле оттащить! Жаль, что я эту сволочь, сестренку ненаглядную, уже отравил! Да ее колесовать надо было! Плевать! Главное амулет! Чтение мыслей врагов, предвидение опасности – это все должно быть мое! Ведьму прибить прямо сейчас, и забрать… Да где ж он… Вот! Только бы амулет не задеть…».

Король выхватил из кармана какой-то перстень, быстро надел на палец и навел его на меня. Перстень засветился красным и в мою сторону понесся клубок огня размером с яблоко.

— Мама! – только и успела пискнуть я, автоматически пытаясь закрыться руками.

Кулон на груди обжог холодом и вокруг меня появилась тонкая светящаяся пленка, спокойно поглотившая фаербол.

«Так он еще и защитный! Мой, только мой! Убью!» – мысленно рычал Людовик и огненные шары сыпались на мою несчастную тушку, замершую от растерянности и страха, как из пулемета. Больше всего пугало то, что все происходило почти бесшумно – только фаерболы еле слышно шелестели в полете, и моя защита мягко хлюпала, принимая очередной подарочек.

Всему приходит конец. При очередном попадании талисман сказал «П-с-с» и рассыпался серебряной пылью. Я приготовилась было к смерти, но тут король грязно выругался – его огненному перстню тоже пришел кирдык. Только пыль получилась медного цвета.

— Ты его сломал!

— Ты его сломала! – заорали мы одновременно.

— Своими руками придушу! – на короля было смотреть противно и страшно. Корона съехала на бок, в глазах безумие.

Я попятилась. Шагов через пять, за которые я успела споткнуться о голову медведя-ковра, грохнуть фарфоровую вазу и перевернуть столик с цветочным горшком, моя попа уперлась в стену.

— Попалась, чертовка! – Людовик с вытянутыми руками бросился ко мне, словно хотел придушить. Я поднырнула под его правую лапищу, счастливо избежала пинка и бросилась к камину. Схватила кочергу.

— Не подходи! – завизжала я, размахивая импровизированным оружием.