Дождь в моем сердце

После слов о том, что пленника можно продать в бордель, здешние воины смотрели на меня как-то настороженно. Словно ждали моих слов, как… как если бы мне предстояло что-то доказать. Или пройти испытание. Так, словно от моего решения по поводу Лильрина зависела не только его судьба, но и… моя?

Ох… А что, если я все делаю неправильно?! Что, если… что, если, спасая своего врага, я совершаю ошибку и мне придется разделить его судьбу?

Глава 7

— Не надо его никуда продавать, сама справлюсь, — я сказала это уже уверенным тоном, смело, не по-женски глядя в глаза воинам.

— Раз он пришел следом за мной, значит, я за него и отвечаю.

А, пропади он пропадом, этот самоуверенный дурак. Может, я из-за него опять попаду в беду. Но для меня есть кое-что более важное. Я женщина. Целитель. И я должна уважать себя. Иначе… совсем плохо будет. Мне прежде всего — будет очень плохо. Всю жизнь надо было пригибаться, притворяться и ждать, не прилетит ли от кого-то из старшей родни. А сейчас… не хочу идти против себя.

Будь что будет.

— По вашему слову, госпожа, — тихо сказал раненый, которого все называли странным словом «лорд». Я откуда-то знала, что это не имя, а титул. — Вы настоящая светлая. Позволите ли мне встать? Я и мои воины проводят вас до города и до коллегии Росшанхорна. Там вы сможете получить все, что вам причитается по статусу, и узнать о страждущих. И там же вашего раба заклеймят и наденут на него браслет повиновения.

— Подождите секунду. — Я снова опустилась на колени возле раненого и положила обе руки ему на грудь.

С точки зрения того, чему меня учили в обители, — чушь какая-то и пустое позерство. Но сейчас так правильно. — Да… теперь вы можете встать.

И правда, даже шрам у него на груди почти рассосался. Я его чувствовала изнутри, и он… чесался. Значит, срастание тканей идет вовсю… Это хорошие мысли, они помогают мне отвлечься от Лильрина и всех тех странных слов про рабство, клеймо и какой-то браслет.

Дорогу до города я не запомнила. И не поняла, откуда сопровождающие лорда притащили паланкин, в котором меня и устроили.

Было такое впечатление, что его именно для меня приготовили. Как будто ждали… очень уж он выглядел по-женски — весь в золотых завитушках, пышных бантах и непривычных узорах. И с шелковыми розовыми занавесками. Я эти шелка задернула, разом отгородившись и от незнакомого леса, и от чужих мужчин, и от Лильрина, которого несли на палке связанным, как дикого кабана.

Самое время посидеть и подумать, а я… уснула.