Моя мама - ведьма

Кажется, именно после Малых Медовок димисский царек принял закон об обязательной проверке всякого рождающегося младенца на ведьмин дар. И если магия находилась…

– Их убивали? – на языке у раджа становится сухо. Ведьм в Махавире не любили в основном из-за принципиальной взаимности, и руки рубили за любое наносящее вред нагу колдовство, но до казней не доходили. Просто просили принять под свое крыло терпимых к многим недостаткам соседей, да и своих, в том числе, вароссцам.

– Нет, зачем, – ведьма едко кривится, – зачем убивать тех, кого можно заковать в ошейники и сделать магическими рабами.

Солдатами Димисской Короны, так они это называют. По факту – все маги, оставшиеся в Димиссе – или рабы на побегушках военных, или просто – вне закона.

– Вы переселились в Варосс после этого?

Он говорит, а сам вспоминает, что Димис не такая уж окраина мира. Между прочим, даже соседи по дальней юго-западной границе. Союзниками нагам они не были, вооруженный нейтралитет всегда устраивал обоих соседей.

Что ж, теперь сохранять этот нейтралитет будет, пожалуй, чуточку сложнее…

– Нас забрал ковен.

Таково было… – ведьма запинается, а потом повторяет свои слова, но уже чуть-чуть по-другому, – так было лучше для нас. С ковеном мы были не так уязвимы.

Что-то мерещится Аджиту в её глазах, что-то утаенное, и хочется сначала добиться от неё истины, хоть даже приказать – она сама вверила ему свою судьбу, в конце концов. Но… Пожалуй, нет. Не та эта тайна, которую хочется вырвать из её груди любым способом.

Сам не замечает, как распускает хвост, опуская ведьму на пол.

Гнев иссяк, как не было, а то, что пришло на его место – к этой женщине испытывать нельзя. Не к лицу высшему жрецу Аспес сочувствовать и уж тем более испытывать вину перед какой-то человеческой ведьмой.

– Я прошу прощения у великого раджа, – негромко, но твердо произносит она, опуская глаза, – я забылась. Позволила себе обвинять вашу светлость. Очевидно, что судьба мракобеса не ожидает… – она запинается, будто пытаясь подобрать нужное слово, и тратит на это добрую минуту, но все-таки заканчивает, – наследника престола древнейшего Махавира.

Такое ощущение, что эту ведьму кто-то учил…

Хотя почему кто-то, Аджит же и учил. Когда они замерзали валяться в мокрой, покрытой росой траве, когда уставали терзать друг друга молодой кипучей страстью – приходило время и для разговоров. И он охотно говорил ей про Махавир. Был уверен, что ей еще долго жить здесь рядом с ним. А она охотно слушала. Запоминала.