Моя мама - ведьма

Поэтому хочешь заручиться благосклонностью нелюдя – назови ему свое имя. Дай понять, что тебе на предрассудки плевать.

– Крх, крх…

Это на самом деле неожиданно, когда у тебя на боку вдруг внезапно начинается шевелиться и кашлять как неисправный магический рупор не что-нибудь, а сумка твоя. Которую ты, между прочим, на кровно-заработанные деньги покупала.

Тьфу ты, там же Каркуша!

Бестолковый ворон умудрился продрать клювом подкладку сумки, забраться в дыру, испугаться темноты и с перепугу запорхать крыльями.

Из дыры тащила за хвост. Когда вытащила – поудобнее перехватила за лапы и держа истерично бьющегося в воздухе ворона вниз безмозглой башкой уставилась на него.

– Ты знаешь, сколько мне стоила эта сумка?

– Судя по кар-р-честву ниток – пар-ру медянок, – нагло брякает птица, каким-то чудом успокаиваясь вопреки неестественному положению тела.

– Полторы злотых, между прочим, – отрезаю я убийственно, – чтоб ты знал, на ней куча чар. От воровства, чары сохранения свежести, чары облегчения, чары безразмерности.

И чары, чтобы из сумки сразу что надо вынимать.

– А я говор-р-рю др-рянь, др-рянь, др-рянь, – ворон снова хлещет по воздуху крыльями, – чего ты раскар-р-ркалась, чар-р-роплетка? Начаруй себе новую сумку. Делов-то.

– Делов-то! Это видел? – сую руку с Замком ему под нос. – Знаешь, что это такое?

– Др-рянь, др-рянь, др-рянь, – снова начинает блажить мешок перьев, будто свое любимое слово вспомнил.

– Сам ты! – в сердцах швыряю его через комнату.

В полете птиц справляется с крыльями и приземляется на спинку одного из стульев с таким высокомерным видом, будто я его на стул дрожащими от трепета руками водрузила.

– Ты ведь тоже так думаешь, чар-роплетка, – будто подрастеряв дурачество замечает ворон, – из-за этой др-р-ряни тебе чар-р-ровать сложно. Но ты ведь чар-р-руешь. Даже с ней.

– Чарую, – неохотно киваю я. Хоть и не ковену в грехах своих каюсь, но все равно самой признавать, что нарушаешь запрет, непросто.

– Я чарую в исключительных случаях, – объясняю я, заглядывая под блестящую серебряную крышку, под которой был спрятан завтрак.

С содроганием уставилась на черную булькающую жижу, налитую в тарелку. Нет, пожалуй, я не настолько голодна.

– Видно, лютые твои вр-р-раги, раз тебя такой др-р-рянью украсили, – брякает Каркуша.

– Да какие там враги, – усмехаюсь с горечью, – свои меня этим украсили. Ковенные. Знаешь, что такое ведьмин ковен?

Судя по всему – знает.