Моя мама - ведьма

Или…

Или нас с Виком занесло в тот лес, где тринадцать лет назад я заклинала собственную судьбу старым ведьминским ритуалом. В лес, в котором мой сын, собственно, был… ну, скажем так, спроектирован.

Что ж, если так… В этом случае я почти уверена, что знаю, куда ведет нас лента волшебного пути. И это – не та новость, что поднимает мне настроение.

– Мам, смотри какую я лисищу нашел! – Вик заставляет меня вздрогнуть и оторваться от созерцания дурацкого пня. Пляшет позади меня, трясет действительно истинным матриархом местного “лисичьего племени”.

– Оставь лешему самый большой гриб, – советую я и, глядя на недовольную мордашку сына, которому надо расстаться с трофеем, смеюсь, – не жалей лешему даров, милый. Тогда и он для тебя своих не пожалеет. И тропы тебе даст торные, и с голоду умереть не даст.

Пока Вик выбирает веточку, на которую можно нанизать “лисищу” для лешего, я – украдкой, как воровка, срезаю тот маленький кусок бересты, который показался мне таким похожим на хвостик первой руны имени Аджита.

Знаю, что господин великий радж уже не тот молодой наг, что любил меня безоглядно в этом лесу.

Или не в этом? Неважно. Но я себе на память о нем вообще ничего не оставила. Честно говоря – нечего было оставлять. Я не принимала от него подарков, знала, что придется рассказывать о дарителе ковену – им всегда интересно, кто хочет взять в жены одну из ковенных дочерей. А уж я-то понимала, что Аджита ковен не примет. И меня тоже не примет. Сколько раз видела, как ведьм, которые просто говорили с нагами, забивали камнями. Что уж говорить обо мне, которая сердце свое “мерзкому змеелюду” отписала?

Напоследок снова оглядываю несчастный пень и сваленную позади него сломанную березу. Её тоже уже почти всю источили древоточцы, но все равно видны острые края той стороны дерева, с которой оно сломалось. Лешак здесь, что ли, буянил, деревья ломал? Тогда, пожалуй, верно, что Вик ему именно самую большую лисичку оставил. Не хочется ссориться с настолько сильным духом.

– Любопытной чар-р-роплетке прописали двести плеток, – язвительно каркает над моей головой Каркуша, по-прежнему не отставая от нас.

Он даже порой слегка вперед улетал, будто ленту проложенного пути видел. Хотя это было исключено, конечно.

– Болтливой сороке хвост ощипали раньше срока, – откликнулась я не замедлительно. Я тоже умела гадости сочинять на ходу.

Придирается ворон не то чтобы по делу, но… Он наблюдательный, это понятно. Я действительно что ни шаг делаю – все больше головой по сторонам верчу.