Моя мама - ведьма

И-и-и! И что мне с этим делать вообще? Некогда же нам! Черт его знает, куда проложит дорогу волшебный путь. И сколько мы будем по нему топать – тоже. И все-таки у Вика даже, кажется, глаза на мокром месте. Ему жалко птичку!

– Не умрет, милый, ну ты что, – вздыхаю и шагаю к нахальной птице, – сейчас спасем. И ты сразу же возьмешься за чары.

Щупаю сердечко в тощей птичьей груди и думаю, что с большим удовольствием шею бы ему свернула. И зажарила. А что, отличный перекус! Только вот разумных зверей есть нельзя, только тех, в ком точно отсутствует Искра.

Даже чаровать не приходится – только столовую ложку перечной настойки влить в раскрытый насильно клюв. Универсальное средство, чтоб привести в себя. Жидкое, но испаряется мгновенно, как только касается живой плоти. Зато прожигает весь организм насквозь.

– Кра-кра-крах-х-крах-х, – закашлявшийся ворон приходит в себя и тут же начинает биться в моих руках как придурошный. Клюется, гад!

И все-таки шею свернуть милосердней бы было.

– Коры яблоневой поклюй, – милосердно советую, разжимая руки, – в ней есть то, что перечник нейтрализует.

Ворон обкладывает меня непереводимым птичьим матом, но к яблоне все-таки улетает. Долбит там по коре, с таким видом, будто мне глаза выклевывает.

– Ну что, приступим, малыш? – оборачиваюсь к Вику. – Нам нужно дорогу к папе найти.

– Ага, давай приступим, – кивает мальчик. Вот только обмануть меня сложно. Никакой особой радости в этом согласии я не вижу.

– Иди сюда, давай, – сама опускаюсь на колени в центр круга и сына к себе маню.

Да – я не ошиблась. Особого вдохновения на его лице не сыщешь, даже если ястребиную зоркость глазам начаруешь. А вот неохота —видна весьма отчетливо. Ладно. Я тоже не всегда любила учиться.

Мне всегда казалось, что это все дурь взрослые придумали с этими уроками. Хороший ведун – он даже слова заклятий сам прочувствовать может, ему их знать не обязательно. Духи все что надо – нашепчут.

Только потом поняла, что качественно это работает только с простыми заклинаниями, а сложные – даются не так охотно.

– Давай сюда руки, – тянусь к Вику, сжимаю его ладони. Бог ты мой, какие они у него большие. А я-то помню маленькие крохотные ладошки, в которые и мой палец не влезал.

Приходится собраться с силами, чтобы не расплакаться от обиды – я ведь столько времени с ним упустила.