Моя мама - ведьма

Мелкая магическая трата, за это духи много не возьмут. Вик моргает как сова, свыкаясь с темнотой места, где мы скрываемся.

– Мы сбежали от той злой тетки, да, мам? – смотрит на меня с такой надеждой, что даже жаль расстраивать.

Мне и не приходится. Пока я качаю головой, воздух снова начинает вибрировать от злого, требовательного вопля старшей ведьмы моего ковена.

– Отрада! Дрянная ты девчонка. Иди сюда!

Закусываю губу, потому что ощущаю – кожу под Ведьминым Замком начинает жечь. Защитные чары, наложенные на браслет, не предусматривают неповиновения.

И конечно же, Зарина их пробудила. Может – она сама, может – её дух-хранитель возмутился моим непослушанием. Плевать. Перетерплю.

Оглядываюсь. На мою беду – я просчиталась. И вместо проходного переулка залетела в тупичок. Здесь живописненько, колодец, яблоня, дверь синяя в дом ведет. Но мне от той двери толку нет. Чую уже ночной наговорной контур, проведенный под порогом. О, и “Тишь, тишь, тишина” в ленту чар вплели. Хоть колдуй, хоть дрянью ори – хозяева даже не услышат.

То есть даже если Зарина тут меня на части порежет – никто не отреагирует.

– Мама… – голос Вика в первый раз с момента нашего знакомства звучит жалобно, – та тетка, она меня убить хочет?

– Ну, не преувеличивай, милый, пока – только меня, – ласково улыбаюсь, – только сделай одолжение – пока мы не сбежим, не произноси слова на букву “эм”. Нельзя, чтобы Зарина его услышала, милый, понимаешь?

Он бледный и напуганный, но головой кивает. Хорошо. Дело за малым, ага – выкрутиться. Всего-то.

Злая ведьма – ведьма практически с гарантией жесткая. Я не дура, не самообманываюсь. Старшие ведьмы – они не просто потому старшие, что на тридцать лет раньше меня родились. Нет. У Зарины огромный опыт, она в молодости ходила вместе с охотничьими отрядами на нечисть и считалась одной из двадцати самых опасных колдуний Завихграда.

Она прекрасно справится с задачей выбить из меня и дух, и дурь, и все, что покажется Зарине лишним.

Но все-таки, не могу же я сложить лапки и капитулировать, да? Я же тоже не пальцем деланная.

Это ведь я была семейным самородком двадцать первых лет своей жизни. Это я, в конце концов, способ колдовать с Замком на руке нашла.

Пока я пытаюсь сообразить, что делать и как быть, под сердцем что-то озабоченно екает. Непривычно так. И я сначала дергаюсь, опасаясь, что где-то успела проглядеть Зарину, и она уже пытается оторвать Вику голову. А потом понимаю – нет, екала не совсем та связь, что уведомляет меня об опасности сыну.