Моя мама - ведьма

Пока не в Махавире – ты не демонстрируешь всем и каждому, что можешь обходиться и без обруча, – Аджит подается вперед, приближаясь к сыну. Как бы он ни был виноват, но перекрикиваться с ним через весь зал – настроения нет. Это можно оставить и для более серьезных проступков. Хотя… Так сходу, что-то серьезнее очередной безалаберной выходки придумать сложно.

– Не хочу носить эту гадость, – Викрам неприязненно морщится и с размаху швыряет кольцо в первую попавшуюся на его пути вазу, – ты сам его не носишь. Сам знаешь, что от него голова раскалывается.

Ну, на самом деле не поэтому.

А потому что только раз в своей жизни решил изменить истинной своей ипостаси и примерил на некоторое время человечью. С тех пор не видел в этом ни малейшего смысла. Уж кто если не верховный повелитель нагов будет преподносить свою настоящую природу как незыблемое и прекрасное.

И вот это кстати можно озвучить!

– Папа, ну не начинай, я это уже двести раз слышал, – сыночек встряхивает лохматой головой, – ты ведь не за этим меня позвал.

– Настроился? – Аджит насмешливо приподнимает брови. – Тогда где твой скорбный вид, сын мой? Где глубокое раскаянье своим неприемлемым поведением? Знаешь ли ты, сколько турнирных судей сорвали голоса, пытаясь докричаться до тебя, когда на поле начала твориться вся эта волшебная круговерть? Знаешь, вижу. Ну и где положенное твоей ситуации осознание?

Отпрыск натурально морщит нос, пытаясь то ли разреветься, то ли рожу скорчить.

– Прости, отец, но это выше моих сил, – драматично вздыхает он, – давай ты меня просто отругаешь, а я молча послушаю. И сойдемся на том, что мне стыдно. Внутри. Очень глубоко.

В любой другой день Аджит только порадовался бы и остроумию, и смелости выращенного им сына. Но сейчас – хотелось вспомнить, сколько раз его няньки просили всыпать будущему наследнику Махавирского трона две дюжины горячих. Ну, не розгами, так крапивой. Аджит жалел крапивы.

– Мы не один раз говорили, Викрам, доблести – свое время. Ты несешь ответственность за свою жизнь не только перед собой, и даже не только передо мной. А перед всем нашим народом. Когда меня не станет – ты займешь мой трон.

– Жду, не дождусь, папа, – мрачно вздыхает мальчишка, – только ты это. Не особо с этим торопись.

– Шутишь? – Аджит снова приподнимает бровь, но на этот раз – это уже знак закипающего раздражения.