Невеста взаймы

 – Не в открытый же огонь! Вот, – она приоткрыла небольшую прямоугольную дверцу прямо над пламенем. Там оказалась сокрыта ниша, в которой могла поместиться целая дюжина таких плошек, как у меня. – Сюда.

– Спасибо, – поблагодарила я девушку. – За все.

Губы Анисьи растянулись в скромной улыбке:

– Не стоит меня благодарить, – покачала она головой. – Еще не время.

Томаш

– Как такое возможно? – негодовал я. Эмоции переполняли разум, затуманивая мысли. Они словно холодный липкий туман, что стелется за высокой стеной, проникали в самые потаенные уголки души, оплетали ее скользкими путами.

– Ты силен, Томаш, но в хитрости вражескую дочку тебе не превзойти. У нее это в крови. Домбровские всегда славились умением плести интриги, – сказал Леош, потягиваясь, словно кот, в кресле напротив. Он доел этот чертов омлет до последней крошки, еще и спросил про добавку, гад!

Пустая тарелка с треском раскололась на части, стоило ей коснуться противоположной стены моего кабинета.

– Разве могла она приготовить что-то сносное? – Я до боли стиснул кулак. Столь сильно, что костяшки побелели. – Она же княжна! Белоручка! Я не мог ошибиться! Не должен был… Ты все проверил, Леош? – обратился к навязанному брату. – Может Павла помогает девчонке?

Леош отрицательно качнул головой:

– Нет.

Проклятье! Я ведь думал, что это состязание, придуманное накануне вечером, поможет мне сделать верный выбор. Не тут-то было! Девчонка обыграла меня! Перехитрила, лисица!

– Мне кажется, в следующий раз, чтобы не ошибиться, стоит воспользоваться этим, – сказал Леош, постукивая пальцами по магическому артефакту в виде шара, внутри которого клубился голубоватый туман, скручивающий свои липкие щупальца в спираль.

Туман… Некогда мой ручной зверь… Как же я его ненавижу… Да, раньше все было иначе… Но теперь это серое марево преследует меня, куда бы я не шел, напоминая о прошлом. Мне не избавиться от этих грустных дум, не смахнуть тяжелой рукой проклятую пелену. Враги отняли все, что мне было дорого. Забрали все то, что я когда-то любил. И теперь я вынужден ежечасно вытаскивать из груди осколки воспоминаний, терзая себя.