Невеста со стажем

— А поцелуем разбудить никак? — пробурчал со сна весь такой милый и домашний темный. Кому скажи, что темный может быть таким, не поверят.

— Никак. Ты выяснил, как нам попасть во дворец? — я подошла к единственной широкой кровати в номере и села на край.

В этой гостинице были свободными только двухместные номера, поэтому пришлось взять, что предлагали. Зато дворец в двух шагах отсюда, что и стало решающим фактором.

— М-м, я спросонья плохо соображаю. Мне нужно провести двадцать минут в жарких объятьях женщины, и, желательно, с ногами вокруг моей талии.

На лице блондина появилось шкодливое выражение, а влажный язык медленно прошелся по губам, обещая наслаждение. Он явно достаточно проснулся, чтобы трепать мне нервы. Я встала, медленно подошла к нему, надавила рукой на плечо, чтобы он откинулся на спинку, и склонилась к самому лицу.

— Если мои ноги будут вокруг твоей шеи, то только чтобы задушить, — ласково проворковала, оттолкнулась от спинки кресла и вернулась на свое место.

Он автоматически потянулся за мной, но вынужден был отпустить.

— Это вызов? Если так, то я его принимаю, — радостно порыкивая, произнес Раф.

— Это предупреждение. Почему вы, мужчины, сами придумываете себе вызов и сами на него отвечаете? Какой-то односторонний подход, тебе не кажется?

— Предупреждение? Ты совсем не разбираешься в мужчинах? — снисходительно спросил блондин.

— Попридержи коней, Казанова. У меня тут отбор на носу, — осадила мужчину.

— Казанова?

— Венецианский бабник. Так ты узнал, как нам попасть во дворец? К кому нужно обратиться, чтобы взяли в отбор?

— Бабник? — никак не мог отстать от личности дамского угодника Раф. У них явно было нечто общее.

— Искусный любовник, поднаторевший в постельных утехах настолько, что написал о себе книгу, и после этого его имя стало нарицательным.

— Хм, ты много знаешь об этом Казанове. Знакома с ним? Он о тебе тоже писал? — блондин сощурил глаза, намекая, что я была одной из многочисленных любовниц Казановы.

Мне захотелось расхохотаться, но я сдержалась. Только широко улыбнулась и снисходительно, как до этого делал Раф, ответила:

— Джакомо Казанова умер больше двухсот лет назад.