Первый всадник. Книга вторая

— Ничего я не заключала!

— Помогите придушить!

Несложно догадаться, что последнее восклицание принадлежало Луксору. Греху до зубовного скрежета надоел ангел. Он по какой-то причине дико бесил блондина. Я же смирилась с присутствием золотка и его закидонами довольно быстро.

— Почему рядом с вами ангел? — требовательно спросил демон слева от Вельзевула, игнорируя наши выкрики.

— Мы недостаточно знакомы, чтобы вы требовали от меня ответа, — осадила наглеца с лиловыми глазами и короткими черными волосами.

Похоже, все князья ада брюнеты. Имидж у них такой или это особая фишка падших?

— Мамона. Приятно познакомиться. Теперь вы ответите?

— Теперь я вас пошлю, ибо не ваше княжеское дело, что рядом со мной делает ангел. Если я захочу, то хоть всех архангелов вокруг себя соберу, — осадила демона и посмотрела на Вельзевула. Этот вроде более адекватный был.

— Так вы все еще не присягнули ни одной стороне. Отрадно это знать, — взял слово главный в этой дипмиссии.

— Зачем явились? На чашку чая не позову и на порог не пущу, — сразу предупредила, когда все трое князей сделали шаг к моей квартире.

— А на чашку кофе? — тут же оживился Мамона.

— А-а-а, так это ты в аду главный ценитель этого напитка, — я припомнила слова дьявола о том, кто ему рассказал про кофе. — Откуда инфа, что капучино с солью пьют? Или это своеобразная пытка кофеманов в аду?

— Какая пытка?! Это вкусняшка! — Кажется, я его задела.

— Нет, ну когда все серой провоняло, может, и вкусняшка, — начала размышлять я, — но тебе точно не понравится это сочетание на земле.

— Проверим? — вошел в азарт Мамона. И в квартиру вошел. Прямо через стену и на кухню.

Я стояла в дверях за спинами двух блондинов и в шоке пялилась на прожженную в монолите дыру в форме человека.

— Вы чем его кормите? Термитом? — еле дыша, прошептала.

— Мамона любит выпить серной кислоты на голодный желудок. Его потом долго изжога мучает, но он все равно злоупотребляет, — спокойно объяснил третий князь.

И златоглазый поклонился. Но я не обратила на это внимания, поскольку из моей квартиры отчетливо послышался характерный звук: моя любимая кофемашина перемалывала зерна.

— Зря он это. — Луксор сглотнул.

Золотко продолжало молчать, а я ощутила, как потеплели ладони. Того и гляди воспламенюсь снова.

— С сегодняшнего дня вас семеро, — рыкнула Вельзевулу и стремглав понеслась спасать свою единственную радость в этой жизни.